Книга Девушка с характером, страница 238 – Анне Якобс

— Эльза рассказала, что Августа купила новую мебель. Кроватку для малышки, плюшевый диван, бархатные гардины и даже новую плиту, – поделилась Алисия. – Наверное, пустили в ход дедовы сбережения.

Иоганн Мельцер пожал плечами. Он сомневался, что старик много скопил: в основном все раздал детям, те время от времени наезжали и с пустыми руками не уезжали. Как и родня Мельцеров – просители, которых нужно было облагодетельствовать и избавиться от которых было нельзя.

— Старый Блиферт все равно на седьмом небе от счастья, что в доме снова появилась жизнь, – продолжала Алисия. – Хорошо себя чувствуешь, Иоганн? Лучше нам сейчас вернуться, для первой прогулки достаточно.

Он подчинился, еще раз стукнул палкой по потрескавшемуся серому стволу кедра и направился с Алисией к дому. Отсюда была видна задняя часть виллы – там, где терраса примыкала к французскому садику и круглому пруду с фонтаном. Прямо перед прудом располагалась импровизированная сцена, для которой Гумберт с Густавом уложили доски на деревянные балки и закрепили гвоздями. Теперь они крепили брус, который будет держать кулисы. Удары молотков были слышны до самого парка.

— Придется нам вытащить пианино, – вздохнула Алисия. – Подруги Элизабет решили представить публике отрывки из «Сна в летнюю ночь» и еще попурри из оперетты «Лисистрата» Пауля Линке.

— «Лисистрата», – пробормотал Иоганн. – Это предводительница диких баб?

Алисия мягко улыбнулась. Нет, это Пентезилея – амазонка. Лисистрата призывала женщин отказывать мужьям в исполнении супружеского долга, пока они не прекратят войну.

— А, мегера, которая за мир. Как Зутнер^[49], – пошутил он и попытался разглядеть вдали дым из труб его фабрики. В принципе мир – штука хорошая, можно только надеяться, что он продлится. Что в данный момент никак не гарантировано – особенно плохо делу мира способствуют громкие речи императора.

— Ты определенно прав, Иоганн, – улыбнулась Алисия. – Кому нужна война? Кто в трезвом уме поверит, что война может принести человечеству пользу?

Он помолчал. Разговаривать с женщинами на эту тему было абсолютно бессмысленно, они ничего не понимали в политике и судили «по ощущениям».

— Смотри, думаю, это Мари идет. И Китти с ней. Хотят повесить кулисы. Погляди, настоящий греческий храм.

«Мари, – подумал Иоганн и почувствовал, как в нем поднимается отвращение. – Прекрасно, она дочь Буркарда и теперь может стать совладелицей фабрики. Она женит на себе моего сына и однажды установит на вилле матриархат. И это справедливо. Дочь Буркарда получила то, что я отнял у ее отца. Баста. Восстановительное правосудие. Теперь я и Буркард квиты».

— Я очень рад, что именно Мари станет нашей невесткой, – примирительно сказала Алисия. – Она давно мне полюбилась. Умная, рассудительная девушка. И к тому же с характером. С самого начала…

Иоганн Мельцер кивнул. Верно, он заметил это, когда она приняла свой подарок на Рождество. Он снова почувствовал отвращение и не пытался его подавить. Все-таки умная и рассудительная. Унаследовала у матери высокомерие. Ох, какой праздник был бы у Луизы Хофгартнер, если бы она наблюдала сцену в кабинете. Он, директор Мельцер, унижался перед ее дочерью, и эта злючка еще посмела дать ему отповедь, что, мол, никогда не простит! Пинок человеку, который и так валяется у нее в ногах. Теперь, когда ему день ото дня становилось лучше, он жалел о своих признаниях. Нужно ли было открываться семье? Не хватило ли бы одной Мари? Или нужно было рассказать не всю правду? Лейтвин, хитрый пастор, воспользовался его страхом смерти и явил миру то, что должно было умереть вместе с ним.