Книга Девушка с характером, страница 42 – Анне Якобс

Мари ничего не ответила, только прижала полотенце к себе. Действительно, кухня была местом для прислуги, господа старались заходить сюда пореже.

На молодой барышне был белый пеньюар, под ним, видимо, ночная рубашка. Пеньюар был сшит из нескольких слоев тонкого шифона. Простой крой – без рюш, без кружев, но Катарина выглядела в нем как королева.

— Ты ведь Мари, не так ли? Новая помощница.

У Мари перехватило дыхание, она не могла выдавить ни звука. Она только кивала, вцепившись пальцами в кухонное полотенце.

Теперь молодая хозяйка прошла в кухню. Двигалась она будто в сомнамбулическом сне, ноги переставляла так, словно не знала, куда ступить дальше. Говорили, что у нее бывает бессонница. Так она еще и лунатизмом страдает? Какие красивые у нее волосы. Каштановые с легкой рыжиной. Как мягко закручиваются локоны и завитки, образуя на спине густую струящуюся гриву. А глаза! Эти глаза! Глубокого темного цвета. Как озеро. Синие, словно небо в теплый летний день.

— Я тебя сразу узнала, Мари. Мы ведь уже виделись раз, помнишь? Я сидела в автомобиле, а ты стояла перед домом на лужайке.

Мари снова кивнула. Конечно, она помнила.

— На мне был зеленый костюм и шляпа с тюлевой вуалью.

Мари откашлялась и обрадовалась, когда услышала собственный голос. Она уже боялась, что от страха онемела:

— Да, я помню, госпожа.

— Ну вот!

Барышня улыбнулась. Улыбкой, от которой засияла мрачная кухня, а вокруг пугливого сердца Мари разлилось тепло. Еще никто на свете не улыбался ей таким образом. Интересно, госпоже Катарине уже говорили, что она волшебница? А она была волшебница. Мари смущенно улыбнулась в ответ.

— Я кое-что хочу спросить у тебя, Мари.

— Да, пожалуйста…

Ее сердце стало выстукивать барабанную дробь. Возможно, барышне была нужна вторая камеристка? Или горничная?

— Я бы хотела тебя нарисовать.

Должно быть, у Мари в этот момент был исключительно глупый вид, потому что госпожа вдруг залилась светлым, радостным смехом.

— Не сердись, я не издеваюсь над тобой. Понимаю, что мой вопрос необычный. Но у тебя точно такое лицо, какое мне нужно. Лицо, которое вписывается в серые залы и мрачные здания, понимаешь?

Нет, этого Мари понять не могла. Не хотела понять, ей не нравился такой образ. Молодая госпожа, конечно, не думала ее обидеть, но если бы Мари это сказал кто-то другой, она бы рассердилась.

— Твои глаза, Мари, – мягко, заискивающе промолвила девушка. – У тебя прекрасные глаза. В них душа. Грусть и тоска. Такая жажда счастья. Такая усталость. И такая сила.

Что за бред? Мари уже слышала, что Катарина немного странная.

— Если вам это так важно, можете спокойно меня рисовать.

— То есть ты не против? – радостно воскликнула она. – Чудесно. С завтрашнего дня ты будешь приходить ко мне в комнату на два часа ежедневно…

Мари испугалась.

— Но… так не получится, барышня.

— Почему не получится?

Она непроизвольно замотала головой, имея в виду, что все ведь просто.

— Мне нужно выполнять мои обязанности, барышня.

— Но это и будут твои обязанности. Ты моя модель. Вообще-то я должна платить тебе. Но только у меня нет собственных денег.

Она с сожалением улыбнулась, и Мари улыбнулась в ответ. Какими разными были две сестры. Старшая была высокомерной эгоисткой, младшая – прекрасная сумасшедшая мечтательница. Мари чувствовала к ней симпатию, при этом разум подсказывал ей держать ухо востро с обеими барышнями.