Книга Девушка с характером, страница 69 – Анне Якобс

Его поприветствовали. Роберт, Густав и его дед-садовник поклонились, женщины присели в реверансе. И только Шмальцлер считала себя выше этого старомодного обычая, поэтому, как и мужчины, осталась стоять. Сзади, наполовину скрытая толстой Брунненмайер, должно быть, стояла Мари. Мельцер несколько раз сталкивался с ней в холле, когда та бежала к Китти на вечерние сеансы. Девушка похорошела и больше не похожа на голодную мышку. И как же она необыкновенно похожа на свою мать – Мельцер вдруг осознал это со всей фатальностью. Он отмахнулся от неприятных мыслей, постарался изобразить жизнерадостную улыбку и начал свое обязательное рождественское обращение.

— Мои дорогие помощники или, лучше сказать, добрые духи нашего дома. Что бы мы, семья Мельцер, делали без вашего неустанного труда и заботы – давно бы умерли от голода и холода…

Послышался подобающий моменту смех; обрадовавшись, Мельцер решил и дальше пересыпать свое поздравление шутками. Так, Шмальцлер он назвал «досточтимой хранительницей домашних ценностей», садовника – повелителем «тысячи и одного дерева», а Брунненмайер был присвоен титул «предводительницы деликатесов». Свою речь он закончил благодарностью и пожеланием и впредь сохранить друг с другом добрые отношения. Затем Алисия подошла к столу, на котором лежали обернутые в пеструю бумагу подарки. По заведенному обычаю первой подзывали к столу прислугу самого низшего ранга, в данном случае – Мари. Девочка действительно чуть поправилась, фигура приняла более женственные формы, а поскольку к празднику Мари сняла с головы платок, стали видны ее густые темные волосы. Изящная красавица в клетчатом хлопчатобумажном платье. А какая у нее походка! Не кухарка, которая, оказавшись в центре внимания, опускает плечи и втягивает голову. Нет, Мари, принимая из рук Алисии подарок, держалась прямо и излучала улыбку. Мельцером вновь овладело нехорошее чувство, быстро перераставшее в гнев. На протяжении всей церемонии он размышлял о том, какими же привилегиями пользуется эта особа в его доме. Этак она, пожалуй, сядет на голову, уже сейчас ее поступь столь величава, словно она не кухарка, а по меньшей мере домоправительница. Все может кончиться плохо, если вовремя не принять меры.

Элеонора Шмальцлер привычно выразила благодарность от имени всей прислуги, польстила господам за их благосклонность и доброту и заверила, что работать на вилле для ее подчиненных – честь. Мельцер подумал о планах жены, и в какой-то момент ему стало жаль Шмальцлер. Она всегда надежно исполняла обязанности, обмен на Роберта станет для нее тяжелым ударом. Однако зная Алисию, он был уверен, что та не бросит Элеонору на старости лет.

Затем наконец прислуга отправилась в свои комнаты, а семейство приступило к следующему пункту программы. В столовой в этот вечер по традиции был накрыт стол с холодными закусками, чтобы прислуга могла пойти в собор к рождественской службе. После ужина директор Мельцер собственной персоной собирался отвезти жену и детей к мессе.

— Ты видел, какой радостью светились их лица?

Алисия поднималась по лестнице впереди мужа и сейчас с улыбкой обернулась. Выглядела она идеально: волосы красиво завиты, седые пряди тщательно закрашены. К своим пятидесяти пяти Алисия сохранила в облике что-то девичье, что Мельцер находил трогательным и привлекательным, но порой и утомительным.