Онлайн книга «Хозяйка Мельцер-хауса»
|
Вместе они прошли через зимний сад в холл. Экономка отправилась вниз в лазарет, а Китти пошла в столовую. — Мама! Лиза! — Элизабет уронила письмо, которое только что читала, порывисто поднялась и обняла сестру. Мама последовала за ней и прижала к себе обеих дочерей, они заплакали. — Он был в Галиции… Так далеко… А потом отправился в Мазурию. Теперь он возвращается. Он едет во Францию, но надеется, что сможет на несколько дней приехать к нам перед отправкой на Западный фронт. — Боже мой! – воскликнула Китти. – Он приедет сюда. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Где Мари? Она конечно же без ума от счастья! Мама сказала, что Мари поднялась наверх. Они понимали: Мари хотелось побыть одной, читая письма Пауля. — А мне? – возмутилась Китти. – Мне он не написал? О Поль, обманщик, предатель… — Вот, рядом с кофейником целая стопка писем. – Элизабет покачала головой. – Это все тебе, Китти. Так что не спеши с обвинениями. — О, боже мой! И это все мне? Да тут наверняка целых десять, нет, пятнадцать писем! — Тринадцать, – уточнила Элизабет. – У меня только пять, у мамы семь. У Мари… Китти уже взяла свою пачку и начала считать. И в самом деле, Лиза была права. О боже, она получила от Пауля больше писем, чем мама и Лиза вместе! — Так сколько писем у Мари? – спросила она. — Какие же вы смешные, – с улыбкой промолвила Алисия. – Как маленькие дети! — Мари он отправил более пятидесяти писем и открыток, – сообщила Элизабет. — Да ну? Так много? – заметила Китти с легкой завистью. Она искренне любила Мари и никому другому не отдала бы своего Поля. Именно поэтому брат мог бы написать и ей побольше писем… Мама позвала Эльзу и велела ей принести свежий кофе и что-нибудь перекусить для Китти, а потом в комнате стало тихо, потому что все погрузились в чтение. Только время от времени слышались то вздох, то тихий возглас удивления, порой кто-то читал вслух полстроки, на что остальные лаконично откликались, поскольку они были заняты своим чтением. По дороге на восток, 21 апреля 1916 года Моя сестренка Китти, вчера мы были в Кенигсберге. Поезд остановился там на рассвете, и когда постучали в дверь, мы, еще заспанные, спотыкаясь, выбежали на перрон. Раздавали еду. Она была вкусной и обильной – это был рис с говядиной. Мы стояли на перроне, когда в бледной предрассветной мгле показался поезд с закрытыми товарными вагонами, из которых доносились звуки чужой речи и топот. Это были русские пленные, которых вагонами грузят и доставляют сюда, на станцию, где они получают питание. Они выглядят бледными и худыми, многие курят сигареты, их лица кажутся чужими, монгольскими. Потом мы встретим их в разрушенных деревнях во время восстановительных работ. Бедные парни, которых вырвали из родных мест и потащили на чужбину. Ландшафт за окном нашего поезда однообразный – лежащие под паром поля, отдельные подворья с крытыми соломой деревянными хижинами, в которых люди живут вместе со своим скотом. Передо мной открывается другой мир, как будто время повернулось на несколько столетий назад. Говорят, в Вилковицах есть несколько отделений полевой почты, поэтому я надеюсь, что мое письмо дойдет до вас довольно скоро и что ваши письма тоже попадут ко мне. Сестренка, у меня в ранце лежат твои письма, туго перевязанные резинкой, – сокровище, которое помогает мне в горестные минуты. Когда я читаю их, то вижу твою маленькую руку и согнутый указательный палец, нажимающий на ручку, когда ты пишешь. Поцелуй за меня свою малютку Хенни. |