Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 129 – Анне Якобс

— Особенно это касается мужской одежды, – пояснила она. – Но не только – костюмы и платья для женщин тоже.

Она чуть не проболталась, но свои дальнейшие планы оставила при себе. Мельцер взял у нее из рук листок, пробежался взглядом по перечисленныем компаниям и пожал плечами.

— Давай попробуем. Людерс может узнать их адреса и телефоны.

Мари была довольна.

— Увидимся сегодня вечером, папа. У меня есть еще несколько идей, которые я хотела бы обсудить с тобой.

Он немного помрачнел, закрывая бутылку с коньяком. Та тихо звякнула: его рука беспокойно дрожала. Потом он подошел к своему письменному столу и сел.

— Сегодня вечером, Мари. За ржаным хлебом и мятным чаем.

Она с победоносной улыбкой вышла в приемную и была очень рада, когда Иоганн Мельцер громким голосом позвал к себе Людерс. Оттилия Людерс оставила свою пишущую машинку, поспешно схватила блокнот и карандаш и бросилась в «святую святых».

Мари вышла во двор, на улицее ее встретили хлопья падающего снега. На мгновение она остановилась под козырьком, разглядывая кружащиеся снежинки, уже накрывшие двор и карнизы домов белым покрывалом. «Снег на Рождество, – подумала она. – Как же мы тогда радовались ему. И что теперь…»

Уже две недели она не получала писем от Пауля. Он был в России, там, где снега выпадало столько, что лошади тонули в нем по брюхо, где термометр опускался на двадцать-тридцать градусов ниже нуля. Это была страна, где армия великого Наполеона замерзла и умерла от голода.

До сих пор не было ответа на ее прошение отозвать солдата Пауля Мельцера в Аугсбург.

«Надо оставаться сильной, – подумала она, почувствовав, как слезы отчаяния душат ее. – Никогда нельзя терять надежду. Мы снова увидимся. По-другому и быть не может… Я знаю это… Я знаю…»

Тишина была убийственной. Особенно ночью, когда пытаешься заснуть, лежа на мокром матрасе под брезентом. Гумберт, несмотря на свинцом навалившуюся усталость, уставился в темноту и, ощущая холод во всем теле, ждал. Когда на горизонте забрезжил первый тусклый свет, все началось сначала. Почти все атаки начинались на рассвете.

— Хорош гусь, нечего сказать, – пошутил майор. – Ты так дрожишь, что можно подумать, взорвалась мина.

— Это от холода, господин майор.

— Тогда встань и посмотри, не высохли ли мои портянки.

Гумберт поднялся со своего места и включил фонарик, что сразу же вызвало недовольство товарищей.

— Выключи свет, идиот. Ты что, хочешь пулю в лоб?

— Заткнись. В это время обычно тихо.

Рядом с Гумбертом пробежала крыса, он слышал, как она шуршала своими маленькими лапками по деревянному настилу. В испуге он выронил фонарик, тот покатился по дощатому настилу, но, к радости Гумберта, не разбился. Крысы все еще вызывали у него панику, но его отношение к ним стало другим. Он считал теперь, что они были для солдат товарищами по несчастью, сидели вместе с ними под землей и так же пугались, когда разрывались снаряды, иногда во время атаки они даже бежали вместе с солдатами, а минометы так же крушили и разрывали их на мелкие куски, как и людей. Они были их спутниками, их тенями и их могильщиками, потому что потом пожирали их трупы.

Гумберт ощупал портянки, которые прежде повесил на веревку в надежде, что они высохнут. Однако они все еще были такими же мокрыми. Здесь все подолгу оставалось влажным, от нижнего белья до шинели, особенно ботинки и носки, потому что ходили они обычно, несмотря на дощатый настил, утопая в грязной воде.