Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 135 – Анне Якобс

Он шел зигзагами, без цели, по следу крысы, продвигаясь вперед среди пуль и пулеметного огня, не чувствуя своих ног, думая, что летит, совершая какой-то безумный полет над изодранной, кровоточащей землей. Он услышал шум авиамоторов и увидел два английских самолета-разведчика, пролетающих над полем боя, он помахал им и остановился, сбитый с толку, когда увидел, как с его правой руки стекает ярко-красная жидкость.

«Я истекаю кровью, – подумал он и глупо хихикнул. – Я ранен».

Размахивая руками так, будто он хотел взлететь, как птица, он устремился к французским позициям, чтобы взлететь в утреннее небо прямо перед лицом врага.

— Laisse – il est fou! – крикнул кто-то.

— Mais c’est un allemand!

— Tant pis!

Он столкнулся лицом к лицу с двумя солдатами, одетыми не в ту форму. Винтовки, направленные ему в грудь, тоже были не из тех, к которым он привык. Крыса преспокойненько сидела на обгоревшем пне и чистила розовыми лапками свои серые усы. «Ну, давай, – сказала она. – Это враги. Возьми их в плен. Или хотя бы убей».

— Il n`a pas de fusil…

Они приближались к нему, держа винтовки наготове. В ушах у Гумберта шумело, он сделал несколько шагов навстречу им, а затем на него снова напал глупый смех. Он хохотал, надрывая живот, съежившись, хлопая себя по бедрам. Когда приступ прошел, он увидел дула двух винтовок. Внезапно его конечности словно налились свинцом, и ему показалось, что он погружается куда-то глубоко в мягкую землю.

— Je suis… allemand… – услышал он свой голос и очень удивился, что говорит по-французски.

— Nous sommes… – попробовал он еще раз. – Sommes… prisonniers de guerre…

Он увидел, как они усмехнулась, и был бесконечно горд, что вспомнил эту французскую фразу.

— Prisonniers de guerre… – сказал он еще раз. Затем он протянул к ним руки. Когда он увидел ярко-красную жидкость, которая все еще капала и уже насквозь пропитала рукав, ему стало плохо. Все перед ним завертелось, закружилось, словно водоворот, – и черная дыра поглотила его.

— Чудесно, господин Блиферт, – похвалила Элизабет старого садовника, который бросил на заснеженную террасу целую охапку хвойных веток. Здесь были и можжевельник, и терновник, и даже несколько кедровых веток, с которых свисали толстые шишки.

— Если этого будет мало, я могу принести еще, госпожа, – предложил Блиферт, обрадованный похвалой. Он дольше всех служил на вилле, был свидетелем свадьбы Иоганна и Алисии Мельцер три десятилетия назад, на его глазах подрастали их дети. – Можжевельник разрастается, и этот проклятый терновник вообще невозможно уничтожить…

— Я думаю, этого будет достаточно, – сказала Элизабет. – В этом году, к сожалению, не получится поставить большую ель в зале, но вместо нее мы развесим гирлянды и сделаем разные композиции из веток.

— Вот если бы Густав мог помочь. Вдвоем мы бы легко срубили большую ель и принесли в зал, но одному мне не справиться, – признался Блиферт.

— Конечно, – кивнула Элизабет. Без пальто, которое она не успела накинуть, она совсем замерзла. – Но небольшую ель вы сможете принести? Мы бы поставили ее наверху.

— Ну, конечно! – воскликнул Блиферт. – Елка в красном салоне каждый год была сюрпризом для ваших родителей, так ведь? Это первое Рождество без младшего господина…

— К сожалению, да. Однако у нас нет причин жаловаться, потому что многим в нашей стране живется намного хуже. Большое вам спасибо, господин Блиферт.