Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 141 – Анне Якобс

Повариха сидела у изголовья стола, прямо у теплой плиты, и смотрела на карты так же внимательно, как и Ханна. Позади нее на плите грелись остатки густого супчика из репы, которые она приберегла для старого садовника Блиферта и двух малышей Августы.

— Что за чушь вы несете? – накинулась она на Йордан. – Да что вы думаете, в таком-то возрасте завести себе любовника? Неужели это на меня похоже?

Мария Йордан сделала такое лицо, будто знала лучше, что и на кого похоже, и продолжила считать. В помещение вошла Эльза, она несла из лифта на кухню грязную посуду.

— Да разве можно верить этой Марии? – крикнула она поварихе. – Все враки!

Ханна открыла рот, чтобы защитить Йордан, но не решилась. Все-таки разумнее не выдавать себя.

— Это потому, что любовь еще дожидается тебя? – спросила Мария Йордан, показывая на Эльзу. – Да чего тут удивительного? Мужики-то все на войне. И как нам может повезти в любви?

Эльза поставила стопку посуды в раковину и воздержалась от ответа. «Бедняжка, – подумала Ханна. – Она всегда высматривала доктора Мёбиуса, но, похоже, он влюбился в Тилли Бройер. Неудивительно, ведь она не только молодая, но и красивая, да к тому же богатая».

— Вы должны мне рассказать о Гумберте, Мария! – воскликнула Брунненмайер. – Пропал без вести, бедняга. Но я-то знаю, что он жив. Сердце подсказывает.

Мария Йордан снова начала пересчитывать свои карты:

— …впереди долгая дорога… три… четыре… пять… шесть… О господи, там впереди крестовый король…

— Что это значит? Послушайте меня, Мария. Я плачу не за плохие новости.

— Помолчите же хоть немного, Брунненмайер. Там… Бубновая дама… и семерка… даже свадьба… Кто бы мог подумать…

Фанни Брунненмайер достала носовой платок и хорошенько высморкалась.

— Надо думать, – сказала она. – Эльза права, все эти пасьянсы на картах – одна брехня.

— В любом случае, он вернется, – настаивала Мария Йордан, которая привыкла к недоверчивой клиентуре и не позволяла вводить себя в заблуждение. – Но через какое-то время. Может статься, в плену он, бедняга. Работает на врага. Вот как-то так.

Брунненмайер задрала нос и положила носовой платок в карман фартука:

— Забирай свои карты обратно. И даже не думай, что получишь хоть пфенниг. – Она бросила недовольный взгляд на тележку с кастрюлей, стоявшую рядом с плитой. – Ты что, хочешь, чтобы бедные парни умерли с голоду, Ханна? Давай-ка быстро на фабрику!

— Но госпожа еще не звала меня.

— Сегодня госпожа никуда не пойдет, – сообщила Эльза. – Она сейчас там, в лазарете, у одного знакомого. У лейтенанта фон Клаппрота или что-то в этом роде. Герта говорит, что он, похоже, долго не протянет.

— Вот как.

Ханна соскользнула со скамейки и выбежала в коридор, чтобы надеть пальто и сапоги. Снег начал таять, отчего на дорогах была сплошная слякоть. Вот и попробуй проехать по этому безобразию! Она осторожно нащупала маленький сверток, все еще лежащий в кармане пальто, и дернула скрипучую тележку. На самом деле ее вполне устраивало, что госпожа сегодня не пойдет вместе с ней. За прошедшие дни она выслушала множество предостережений и советов и изрядно устала от наставнических речей. Она давно уже не была малышкой, ей было почти шестнадцать, и она зарабатывала свои собственные деньги. Не много, но все-таки. А про то, что мужчина делает с женщиной, ей не надо рассказывать: она поняла это еще ребенком, когда мать приводила в дом «гостей». И то, что после таких вот визитов можно родить ребенка, Ханна знала. В конце концов, она тоже не лыком шита.