Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 154 – Анне Якобс

— Ну что, все подарки посмотрели? – произнесла мама. – Или мы забыли где-то еще один рождественский сюрприз?

«Самое время», – подумала Китти и приняла соответствующую позу. Она уже предвкушала радость, ей не терпелось поскорее увидеть реакцию домашних на ее известие.

— Я… у меня… – начала она.

Однако Мари опередила ее. Она встала, подошла к рождественской елке, ее лицо так светилось от счастья, что Китти не смогла закончить свое предложение.

— Чудесный сюрприз для всех! – торжественно произнесла Мари. – Я целый день носилась с ним… Сейчас, стоя у рождественской елки, я хочу, чтобы и вы разделили мое счастье.

Она выдержала небольшую паузу и посмотрела на стоящих вокруг нее. Додо сосала большой палец, а Лео пускал слюни на белый фартук Розы. Хенни свернулась калачиком на коленях у мамы, похоже, от пряников у нее заболел животик.

— Через несколько дней приезжает Пауль. Он получил отпуск на четыре дня.

Известие вызвало ликование и слезы, мама всхлипнула от радости, папа откашлялся и пробормотал, что четыре дня все-таки лучше, чем ни одного. Лиза, всплакнув, вытирала слезы на щеках. Китти подпрыгнула от восторга и бросилась на шею Мари, но вдруг ей стало так плохо, что она опять опустилась в кресло. В глазах у нее потемнело, а сердце бешено заколотилось. О боже! Неужели от радости тоже можно упасть в обморок?

— Китти! – Мари уселась на подлокотник ее кресла. – Тебе нехорошо? Лиза, рядом с тобой графин с водой. О боже, Китти, ты бледная как полотно. Уж ни беременна ли ты?

— Я? – забормотала Китти и, смутившись, отпила глоток воды. – Беременна? Ну, о чем ты, Мари?

Сюрприз не вышел: Мари первой выложила свою радостную новость. «Ну что ж, – подумала Китти. – Тогда расскажу все в новогоднюю ночь».

Тилли ненавидела свое имя, производное от Оттилии. Ненавидела она и банкирский дом, и множество зданий и вилл, принадлежащих ее отцу. Она ненавидела деньги, которые играли в жизни отца и брата столь важную роль. Капитал, проценты, счета, акции, займы, долговые обязательства, облигации, ценные бумаги, ипотеки – все эти понятия были такими естественными для Альфонса и отца, что за столом они могли прожужжать ей о них все уши. Она же в этом совершенно ничего не понимала и не хотела понимать. Мама была ей намного ближе, она часто говорила: «Банк – это заведение без моральных принципов, поскольку он требует назад больше, чем дал взаймы».

Ребенком Тилли думала, что ее отец занимается каким-то мошенничеством, за которое ей было очень стыдно, ведь она любила отца, хотя тот редко находил для нее время: он больше занимался Альфонсом. Она часто мечтала о том, чтобы он закрыл свой банк и вместо него открыл большой магазин на Каролиненштрассе или Максимилианштрассе. Универмаг, где можно купить по сходной цене кучу разных красивых вещиц, ей казался лучше банка. Повзрослев, она поняла, что мечты ее были довольно смешны и нелепы, и была рада, что никому о них не рассказывала. Она часто уединялась в огромной библиотеке отца и читала до глубокой ночи Гете, Брентано, Жан Поля и Теодора Шторма, отчего мать, не понимая образ жизни дочери, называла ее «синим чулком». В пансионе ей прочили очки с толстыми стеклами, ведь всем известно, что от чрезмерного чтения у маленьких девочек портится зрение.