Онлайн книга «Хозяйка Мельцер-хауса»
|
Что произошло с ним потом, он уже не воспринимал. Перед ним разверзлась синяя пучина, в середине которой был огромный водоворот, и выскользнуть из него было невозможно. Он кружил Гумберта все сильнее и сильнее, отчего ему стало дурно, в ушах ревел океан, утягивая его тело на дно. Там он какое-то время плавал среди водорослей и ракушек, время от времени натыкаясь на серых рыб, свободно скользил над палубами мертвых кораблей и видел, как над ним пролетали черные скаты, размахивающие мощными плавниками-крыльями. Иногда морское течение поднимало его наверх, туда, где был виден солнечный свет, из-за чего вода казалась голубой и кристально чистой. Затем глухой рокот моря отступил, и Гумберт услышал человеческие голоса: — Оставь его в покое… Бедняга… Он не долго протянет. — Но он все еще дышит. — Еще три-четыре часа – и на вынос. Гумберт испытывал глубокое сочувствие к бедному парню, которому предстояло так скоро умереть. Неужели никто не мог ему помочь? Вскоре ласковое глубокое море снова подхватило его, он погрузился на глубину, почувствовал прохладу и позволил себе плыть по дну. Растения обвивали его тело, гладя по рукам и ногам и пощипывая за волосы. — Больше не нужно его расчесывать, сестренка. Скоро все равно все закончится. — C’est un allemand? Quel est son nom? — Да здесь никто не знает, откуда он родом и как его зовут. Он говорит то по-немецки, то по-французски. — Tant pis. Un joli garcon… — А как насчет нас? Мы тоже симпатичные ребята! — Ah – tais-toi! До Гумберта дошло осознание, что речь, вообще-то, могла идти о нем. Как бы то ни было, кто-то расчесывал ему волосы. Когда он открыл глаза, то увидел строгое лицо светловолосой медсестры. Это и правда была медсестра, потому что на ней были белый чепец и такой же белый передник. — Bonjour, monsieur, – сказала она. – Vous allez mieux? Стало ли ему лучше? Он поднял правую руку, чтобы забрать у нее расческу, потому что она щипала, а голова у него всегда была очень чувствительна. В следующее мгновение он увидел повязку, и его накрыло страшное воспоминание. — Моя рука, – прохрипел он. – Ma main… Гумберт пристально посмотрел на нее, в его глазах она прочитала такой чудовищный страх, что тут же бросила расческу и положила свою прохладную руку ему на лоб. Он почувствовал запах хозяйственного мыла. — Tout va bien, mon petit. Votre main est encore la. Его рука все еще была на месте? — Но… но вы же ее… Она медленно покачала головой и рассмеялась. Ее улыбка была очень серьезной, в ней не было ничего милого. Вообще медсестра производила впечатление довольно строгого человека, но Гумберту все равно нравилась эта женщина с большими сизо-голубыми глазами и узкими губами. Она была похожа на старшую сестру, рядом с которой можно было чувствовать себя в безопасности. — Votre nom? — Гумберт Седльмайер… Et vous? Ему пришлось продиктовать свою фамилию по буквам, когда она вносила его в список. Его имя она произнесла как «Юмбэр». Когда она закончила писать, в ушах его снова зашумело море, и, хотя на сей раз он сопротивлялся погружению, предотвратить его так и не смог. Последнее, что он расслышал, было ее имя. Сюзанн… Сюзанна… Гумберт предпочел бы остаться на дне холодного моря, где он не чувствовал боли, но он был словно пробка, которая снова и снова всплывала на поверхность. Ему давали теплый ромашковый чай в чашке с носиком и сытную кашу, которая имела вкус репы, картошки и каштанов. Иногда приносили кофе с молоком, правда, очень жидкий и смешанный с цикорием, но это было лучше, чем все, что он пил в последнее время. |