Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 179 – Анне Якобс

— Ах, Пауль, – вздохнула мать. – Мы так хотели, чтобы за эти несколько дней ты смог хорошенько отдохнуть. К сожалению, все вышло совсем иначе.

Он допил кофе и сказал, что вовсе не собирался лежать дома на диване. Напротив, он очень рад быть вместе со всеми именно в это тяжелое время.

— Я так горжусь тобой, мой дорогой Пауль.

Быстро обняв мать, он вышел в коридор, чувствуя себя немного бессердечным, потому что был рад скрыться от ее заботы и тревоги. На лестнице он встретил Лизу, ее поведение показалось ему странным: она была чем-то расстроена и поздоровалась с ним как-то мимоходом. «Только бы не еще одно извещение о смерти», – с тревогой подумал он. Клаус фон Хагеманн все-таки стреляный воробей, конечно же он не стал бы подвергать себя опасности…

— Все в ажуре? – спросил он ее с наигранной веселостью.

— Разумеется.

Пауль видел, что сестра солгала, но не хотел на нее давить. Лиза с детства приучилась переживать свое горе в одиночестве. Таков уж был ее характер: она не жаловалась, она действовала.

— Я восхищен тем, как ты посвящаешь себя раненым, Лиза. Лазарет – чрезвычайно важное дело.

— Благодарю.

Она искренне обрадовалась словам похвалы, но напряженность в ее глазах никуда не делась. Наверно, письмо оказалось не таким, как она рассчитывала. Бедная Лиза – она так мечтала о ребенке, но до сих пор так и не забеременела.

— Могу я коротко поговорить с Эрнстом фон Клипштайном? Или его сейчас моют и бреют сестры?

— Может быть, ты думаешь, что медсестры тут непристойно себя ведут? – Вероятно, она прочитала по его лицу, что он ей сочувствует. Она ненавидела, когда ее жалели, и всегда, когда подобное происходило, начинала огрызаться.

— А я это сказал?

Она прикусила язык, не позволив себе еще одну колкость. Насколько ей известно, Эрнст фон Клипштайн находился в процедурном кабинете на перевязке, после чего он должен был отдыхать.

— Его кровать там. Третья слева. Пожалуйста, прости меня.

Эрнст фон Клипштайн был другом Пауля. Вчера вечером он зашел к нему на полчаса, они вместе поужинали и выпили по бокалу вина, но рана заставила мужчину снова лечь в постель. Бедняга! Мари присматривала за ним, несколько раз навещала его в лазарете. Как быстро может измениться жизнь человека: все верили, что брак фон Клипштайна был счастливым, но как оказалось, его супруга Адель влюбилась в управляющего поместьем и потребовала развода. Их маленького сына она забрала к себе.

Пауль взглянул на карманные часы и спросил себя, отчего он так суетится, ведь это был его последний день в кругу близких. Просто невозможно наверстать все, что он не успел сделать за последние месяцы, так же как невозможно заранее предусмотреть, что его ожидает в будущем. Завтра он уже покинет родных и снова станет рядовым солдатом, сражающимся за отечество, будет сжигать деревни и убивать беспомощных людей. И если он переживет войну, он никогда не расскажет Мари и детям о том, чем ему приходилось заниматься.

Эрнст фон Клипштайн заметил его, когда выходил из процедурной, и помахал ему рукой. Они сели за один из столиков, расставленных перед дверью на террасу.

— Уже заживает, – с улыбкой сказал фон Клипштайн, но тут же, садясь, поморщился от боли. Пауль кивнул и больше не спрашивал друга о ранении. Он знал, что у него изрядно пробито бедро. Кроме того, он получил осколочные ранения по всему телу. Про себя Пауль удивлялся, почему именно ему пока так сказочно везло. Во время атаки он вывихнул правую руку, дважды ему царапнуло плечо. И больше ничего.