Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 183 – Анне Якобс

Она лежала неподвижно, пока в рассеянном свете луны он исследовал содержимое рюкзака. Хлеб, ветчина, колбаса, кусок сыра – все это она стащила для него из кладовки. Прихватила и бутылку французского коньяка, поскольку господин директор не удосужился закрыть винный погреб: он был довольно забывчив в последнее время, старый господин Мельцер. Белье, носки, ботинки и даже костюм с жилетом – все это она выкрала из шкафа Мельцера-младшего, он все равно был на передовой, и ему не нужны были сейчас эти вещи. Еще ей удалось умыкнуть фуражку и бумажник, в который она положила все свои деньги. Тридцать одну марку и двадцать три пфеннига.

— Ne ostoroschno – ты неосторожна. Они накажут тебя, Ханна.

— Это не имеет значения. Главное, чтобы ты добрался до Швейцарии. Оттуда ты сможешь вернуться в Россию. Ponimajesch? Schwejzarija… Rossija…

Он кивнул и стал стаскивать с себя одежду. Обнаженный, он стоял перед ней в серебристом свете луны. Ханна рассматривала его худое и жилистое тело, и он напомнил ей молодого гепарда, который уже напрягал мускулы, чтобы убежать. Вещи молодого господина были для него великоваты, но она предусмотрительно прихватила с собой ремень для брюк, а в носки ботинок затолкала газетную бумагу.

— Иди сюда.

Она вытащила ножницы из внешнего кармана рюкзака и принялась подстригать ему волосы и бороду. Он подчинился ей беспрекословно, ни разу не шевельнувшись, только глядя на нее и улыбаясь. Это была нежная улыбка. Если бы он не причинил ей такой боли, она бы притянула его к себе и поцеловала.

— Krasiwyj mal’tschik, – произнесла она, гладя его короткие волосы. – Красивый молодой господин.

— Не господин, – возразил он. – Musch. Твой муж, Х-ханна. Я приеду, когда закончится война. Я клянусь.

Он взял у нее из рук ножницы и стряхнул волосы с воротника и пиджака. Затем он долго целовал ее, впиваясь языком ей в рот, но теперь она уже не испытывала от этого удовольствия. Когда он оторвался от нее, она заметила, что у нее во рту осталось несколько его волосков.

— Тебе нужно идти. Возьми рюкзак. Старые вещи оставь здесь, я их закопаю. Уходи!

Он не хотел отпускать ее, твердил, что она его прогоняет, он хотел услышать от нее, что она будет его ждать.

— Поклянись мне, Х-ханна!

— Я буду ждать тебя, Григорий. Буду ждать, когда ты приедешь и заберешь меня к себе на родину. Пока жива, не хочу принадлежать больше никому.

Он взял ее левую руку и обхватил ее пальцы своими, как будто молился.

— Мы с тобой – na vsegda wmestje. Навсегда вместе!

Пошевелив рукой, он сжал ее пальцы, как будто хотел этим подтвердить свое обещание. Потом он отступил на шаг, взвалил на плечи рюкзак и натянул на лоб фуражку.

Не сказав ни «Auf Wiedersehen», ни «Do swidanija», он повернулся и зашагал в направлении вокзала, стараясь держаться ближе к краю улицы. Он хотел поскорее забраться в товарный вагон и покинуть Аугсбург до того, как его хватятся и начнут искать. После он сможет купить билет до Фридрихсхафена или Констанца и отправиться в Швейцарию на корабле через Боденское озеро. Он знал, что в Швейцарии тепло принимали русских военнопленных и помогали им вернуться на родину.

Ханне потребовалось некоторое время, чтобы привести в порядок свою одежду. Следом она отыскала плоский камень и вырыла в земле ямку. На ее счастье, почва была мягкой от дождя, но все-таки это была тяжелая и грязная работа. Прежде чем зарыть рваную рубашку, брюки и нижнее белье Григория, она обнюхала их, снова вдохнув запах его тела и на мгновение представив себе, что он все еще с ней. После она сложила все в яму, засыпала сверху землей, дерном и плотно утрамбовала ногами. Ну а разлетевшиеся повсюду черные волосы развеет ветер, все равно в лунном сумраке их никак не подобрать.