Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 195 – Анне Якобс

Дуэль была бы, разумеется, совершеннейшей глупостью, но факт соблазнения отрицать нельзя. Бельгия была оккупированной страной, там господа офицеры могли позволить себе развязность, особенно когда дело касалось совращения девиц. Даже если эта девица была принцессой де Гриньян. Элизабет прочитала письмо с горечью и гневом в душе и никому о нем не рассказала. Вместе с дошедшими до нее злыми слухами вокруг Августы это обвинение переполнило чашу выпавших на ее долю унижений до краев.

— Да, он под Реймсом, отражает наступление солдат генерала Нивеля.

Этому сообщению было уже несколько недель: два его последних письма она, не распечатывая, швырнула в ящик письменного стола. Свекровь так или иначе поведала ей о его последних героических подвигах, когда в очередной раз объявилась на вилле – надо было платить за квартиру.

— Я буду молиться за вас обоих, – пообещал Себастьян Винклер на прощание, и Элизабет сердечно поблагодарила его.

Нет, не было никого, кому она могла бы довериться, но в этом не было ничего нового.

Китти с трудом подняла голову и зажмурилась от света. Опять Августа плохо задернула шторы, из-за чего лучи полуденного солнца образовали в комнате яркую полоску.

— Китти, милая моя, – позвала мама, входя в комнату. – Спускайся к нам в гостиную, у нас тут кофе, настоящий, зерновой. И ореховые пирожные с медом.

В полосе света плясали крошечные пылинки, золотые искорки, которые весело кружились вверх и вниз, словно отмечая какое-то радостное событие. Китти страдальчески сморщила лицо и положила ладонь на лоб.

— У меня нет аппетита, мама.

Она услышала, как вздохнула мать. Почему, собственно, все испытывали угрызения совести из-за того, что она страдала? Может быть, все думали, что ей доставляет удовольствие быть несчастной? Даже Мари не могла ее понять. Вместо того, чтобы утешать, она учила ее жизни. Почему она не имеет права предаваться своему горю? Потому что у нее был ребенок? Какая чушь. С маленькой Хенни сидела фрау Зоммервайлер, малышка играла с Додо и Лео, а мама то и дело заглядывала в детскую, так что ребенок ни в чем не нуждался.

— Но Китти. Не заставляй меня сидеть в одиночестве. Мари и папа на фабрике, а Лиза в лазарете.

Мама прекрасно это умела: теперь она, Китти, была плохой, потому что оставила свою бедную старенькую маму одну в красном салоне за чашечкой кофе с ореховыми пирожными. Выпрямившись, она села в постели и сердито бросила на пол две маленькие шелковые подушечки.

— Мама, я не в порядке. Я хотела бы побыть одна. Пожалуйста, пойми это, в конце концов. Это не имеет к тебе никакого отношения.

— Конечно… Выздоравливай, моя дорогая. Выспись как следует. Сон – лучшее лекарство. Может быть, позвонить доктору Шляйхеру?

— Нет!

Этого еще не хватало. Этот доктор – любопытный, тщеславный фат, который задавал ей все возможные и невозможные вопросы. Снятся ли ей сны. Любит ли она гулять в лесу. Боится ли она змей и червей. Раньше она охотно рассказала ему все, что он хотел знать, но теперь, когда судьба так жестоко обошлась с ней, ему следовало оставить глупые вопросы при себе. И снотворное тоже. Пусть сам глотает эти пилюли.

Да, ей снились сны. Чаще, чем эй того хотелось бы. Обычно они приходили посреди ночи, словно злые призраки, внезапно выходя из мягкой темноты, и овладевали ею. Часто она видела перед собой горное озеро, чистое, бесконечно глубокое, в котором отражались заснеженные вершины гор и зеленые прибрежные ели. Это было потрясающее зрелище: отражения спокойно, без малейшего колебания лежали на поверхности воды. Но когда она приближалась, вода внезапно темнела, трава на берегу превращалась в бурую грязь, а безобразные, грязные волны озера с плеском ударялись о берег, прямо у ее ног. Хуже всего было то, что эта мутная вода просто кишела разными тварями – длиннохвостыми ящерицами и ослизлыми рыбами, смотрящими на нее своими неподвижными круглыми глазами. Она отчаянно пыталась убежать, уже заранее зная, что сухие лапки ящериц будут обвивать ее тело и в конце концов повалят ее на землю. Что с ней происходило потом, она точно не знала, но в любом случае это было что-то ужасающее. Кажется, в конце они пожирали ее. А потом она просыпалась, вся в поту от страха, и долго лежала на спине, не решаясь снова заснуть.