Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 207 – Анне Якобс

Наконец Элизабет приняла предложение Тилли, которая хотела заменить ее, повесила на крючок белый фартук, сняла чепец и поднялась по лестнице наверх. Прежде чем выйти в коридор, она провела руками по платью. Она сбросила несколько килограммов, к сожалению, не в тех местах, где она хотела бы, но все же.

Гумберт вышел ей навстречу, неся в руке с поднос, и слегка поклонился. Выражение его лица показалось Элизабет странно неуверенным, почти виноватым.

— Господа в столовой, – сообщил он ей, проходя мимо.

Она должна была сразу обо всем догадаться, но была слишком наивной. Входя в столовую, она в ужасе отпрянула: разумеется, ее родственнички приехали, чтобы в узком семейном кругу достойно отпраздновать подвиги своего сына. Как всегда, за счет Мельцеров. На столе были кофе, наспех приготовленные блинчики с яблоками, овсяное печенье с начинкой из джема и тарелка с копченой померанской колбасой, ветчиной и маринованными огурчиками. Кроме того, горшочек с гусиным салом, тоже из Померании, и домашний хлеб, который Брунненмайер приправляла солью и тмином. Кристиан фон Хагеманн уже полностью наполнил свою тарелку и поднялся, только когда вошла Элизабет. Его жена одарила невестку притворно-безмятежной улыбкой.

— Лиза! Ну наконец-то ты пришла – возмущенно воскликнула Китти. – Клаус уже был уверен, что ты завела себе любовника, но я заверила его, что кроме него у тебя есть только одна большая страсть – твой лазарет.

Элизабет заставила себя улыбнуться и села рядом с матерью. Клаус, сидящий между Китти и своей матерью, даже не подумал встать, чтобы пододвинуть ей стул или сесть рядом с ней.

— Я удивлен, что ты, дорогая Китти, так мало участвуешь в этом благородном деле, – сказал он. – От одного твоего вида многие из этих бедных юнцов сразу бы поправились.

Он все еще злился на нее? По крайней мере, здесь, за столом, он смотрел только на Китти. Да, она такая храбрая маленькая женщина. И такой талант. Он видел две ее работы в коридоре и был потрясен этими картинами.

— Серьезно, дорогая Китти. У меня мурашки пошли по коже, когда я увидел эти прекрасные рыбьи головы. Я вспомнил магазин в центре города, где мы всегда покупали новогоднего карпа, помнишь, мама? Там был бассейн с упитанными рыбами.

Китти уставилась на него так, словно никогда раньше не видела, а затем отвернулась, чтобы положить последние два блинчика на свою тарелку. Кристиан фон Хагеманн посмотрел на это с сожалением, казалось, он страшно изголодался и теперь старался съесть все, до чего мог дотянуться.

— Как жаль, что здесь нет Мари, – посетовала Риккарда фон Хагеманн. – Говорят, она много времени проводит на фабрике.

— Конечно, – согласилась Алисия, которая явно чувствовала напряжение за столом и уже начала замечать первые признаки мигрени. – Мой муж очень рад, что она поддерживает его. Мари прекрасно разбирается в производстве и продажах.

Риккарда фон Хагеманн посмотрела на своего сына так, будто хотела сказать: «Ничего себе, ты только послушай!»

— Ну, я старомоден, – заметил Клаус, одарив Элизабет слабой улыбкой. – Моя жена ограничивает круг своей деятельности домом. Мне вообще не нравятся женщины, отдающие себя работе или учебе. Смею надеяться, что Пауль думает иначе.

— Поль очень гордится Мари, – вмешалась Китти. Торжествующе держа на вилке кусочек блинчика, она объясняла, что в немецких университетах треть студентов – женщины. Об этом ей рассказал доктор Штромбергер, у которого брат учится во франкфуртском Университете имени Гете.