Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 80 – Анне Якобс

— Если бы твой сын сейчас увидел тебя, – прошипел он, – ему было бы стыдно за свою мать.

Это было очень жестоко – сказать такое, и он это осознавал. Алисия выдавила из себя смешок, прозвучавший, однако, как-то резко и натянуто.

— Пауль? – воскликнула она и снова засмеялась. – Да он был бы первым, кто понял меня. Но он сейчас на передовой, и уже шесть недель от него ни весточки.

— И что, Алисия, ты хочешь меня в этом упрекнуть?

Они оба знали это, хотя до сих пор не обмолвились об этом ни одним словом. Он мог бы попробовать отозвать Пауля в Аугсбург: для производства военной продукции специалистов освобождали от военной службы. То, что он до сих пор этого не сделал, было трудно вынести не только Мари, но и Алисии.

— Это ты должен решить сам, Иоганн! С собой и своей совестью!

Ее суровый голос звучал оскорбительно для него и пронзал в самое сердце. Он опустил руки и беспомощно покачал головой. Что же такое творится? Разве мало того, что мир вокруг катится в пропасть? Неужели эта проклятая война теперь ворвалась и в его дом?

— Тогда нам нечего больше сказать друг другу, кроме одного: я запрещаю тебе делать из моего дома лазарет. Если все-таки ты попробуешь это провернуть, то можешь рассчитывать на мой самый решительный отпор.

Ну вот, он это сделал. Сделал два шага, подошел к ней, чтобы убрать ее со своего пути, если она не даст ему пройти. Однако Алисия сама пропустила его, а после того, как он захлопнул за собой дверь, опустилась на стул, закрыв лицо руками, но он этого уже не видел.

— Августа!

Ну где же она? Иоганн сбежал вниз по лестнице в холл и уже хотел сам сходить за шляпой и тростью, но тут увидел, что Августа стоит у входа, открывая дверь только что пришедшему гостю.

Ах, Элизабет! Ни раньше, ни позже. У него не было желания опять спорить и ругаться, поэтому он быстро схватил свою трость и поприветствовал дочь одним кивком головы.

— Папа! – сказала она. – Как здорово, что я тебя застала.

«Ага, – подумал он. – Вторая атака за одно утро».

— У меня мало времени, Лиза. Иди к маме, она сегодня не в настроении.

Он протиснулся мимо нее и уже сходил по каменным ступеням во двор, как услышал ее торопливые шаги.

— Пап! Подожди же. Не уходи.

Он нехотя остановился – он же сказал, что торопится. Чего же еще?

Он увидел ее озабоченное лицо, и ему сделалось больно. Бедная Лиза, ей всегда не везло, а в довершение всего она вышла замуж за голодранца-аристократа, которому было нужно только ее приданое. В конце концов, в последнем была и его вина, ведь он был ее отцом и не должен был этого допустить.

— Вы с мамой что, поругались?

— Это не твоя забота, Лиза.

Вдруг, к его величайшему ужасу, она разрыдалась. Сквозь слезы она говорила о том, что совсем не хотела, чтобы у него с мамой были неприятности из-за этой несчастной истории с лазаретом. И вообще это была ее идея: она так надеялась, что может хоть что-нибудь сделать для этих бедных раненых солдат.

— Но не такой ценой, папа, – всхлипывая, добавила она. – Я слишком боюсь за тебя. Тебе нельзя волноваться. Ну давай забудем об этом. Я поговорю с мамой, никакого лазарета на нашей вилле не будет.

Он был сражен. Не только этими ее рыданиями, но и этим внезапным отступлением. А когда она бросилась ему на шею и прижалась к нему заплаканным лицом, он почувствовал себя невыразимо беспомощным, был тронут до глубины души.