Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 9 – Анне Якобс

— Ну чего ты так долго копаешься? – упрекнула Эльза Ханну. – Я уже битых четверть часа стою и жду тут под дождем! Если мы сегодня не принесем домой ни мяса, ни колбасы, то я обязательно скажу госпоже, кто в этом виноват.

Эльза была в дурном расположении духа и не преминула дать почувствовать свое настроение и Ханне. Да, уж такой она была, эта незаметная тихоня Эльза. Она никогда не осмелилась бы обидеться на Августу, умеющую дать отпор, и уж тем более на энергичную кухарку. А уж по отношению к господам она была само смирение и покорность. Но Ханна, которую почем зря все ругали и бранили, стала для горничной Эльзы девочкой для битья.

Ханна волокла огромную корзину с ручками, в которой лежал мешок из грубого полотна, в надежде, что удастся раздобыть хоть немного картошки.

— Мне еще надо было вымыть посуду и принести ведро угля, – сказала она Эльзе, поджидавшей ее под крышей крыльца между входных колонн. Собственно говоря, она не имела права там стоять, поскольку для персонала были предназначены два боковых входа. Но из-за дождя она ждала здесь, так что, вообще-то, ни на пальто, ни на шляпу Эльзы не упало ни капли.

— Ну и погодка, – проворчала горничная, когда ей пришлось покинуть сухое местечко и вместе с Ханной отправиться в путь. – Дождь идет и идет. Только бы не простудиться. Ну иди хотя бы прилично, Ханна. А то ты мне всю юбку забрызгаешь. Ты вообще хоть что-нибудь можешь делать как надо? Даже идти ровно не можешь. Смотри, чтобы корзина не…

Она вскрикнула, как-то смешно вскинув руки, покачиваясь, шагнула вперед и споткнулась о сук, оторванный ветром от старого каштана и упавший на дорогу. А в довершение всего еще угодила в лужу и промочила свой левый башмак, и без того уже дырявый.

— Будьте осторожнее, Эльза, тут на дороге сук, – проговорила Ханна с серьезным выражением лица, в душе злорадствуя.

О, как же Эльза разозлилась! Ханна была совсем не виновата в этом невезении, но чтобы ее обругать, можно всегда найти причину. Уж этот ее острый язычок. И ее неуклюжесть. Вчера ночью, когда она мыла дорогие хрустальные бокалы из-под шампанского, один разбился.

Пока они шли через парк, Ханне пришлось выслушать кучу упреков. Но все же это мало ее волновало: она думала о том, как Эльзе, должно быть, противно идти в хлюпающем башмаке. Ей тоже досталось – весь подол ее юбки был в грязи.

Когда они свернули на улицу, то вдалеке, среди фабричных зданий, старых сараев и яблоневых садов, она увидела остроконечную крышу ворот Святого Якова. Под моросящим дождем дома и башни города казались темно-серыми и малопривлекательными. Ханна поправила платок, прикрывая от дождя голову и плечи. Но это не очень помогло, и она быстро промокла.

— Так расстроить нашу молодую госпожу… А ведь она вчера стала матерью…

Ну что за чушь несла Эльза. Ведь молодой фрау Мельцер было абсолютно все равно, сколько там фужеров для шампанского – одиннадцать или двенадцать. И вообще юная фрау Мельцер всегда была на стороне Ханны. И молодой господин, ее муж. Ведь это именно он тогда, когда с ней произошел тот страшный случай на фабрике, привез ее в больницу. Он был добрым человеком, вовсе не таким, как его отец. Тот был ворчун и мог разделать своих подчиненных под орех. Только с Брунненмайер, кухаркой, все вели себя осторожно, даже сам директор Мельцер. К ней относились как-то по-особому, потому что та владела секретами кулинарного искусства. Эта Брунненмайер могла, конечно же, и отругать, но она всегда была открытой и честной и никогда не сплетничала за спиной. А вот Эльза с Августой… особенно Августа – ну и стерва же! Вот кого надо было опасаться. Особенно сейчас, когда ее муж Густав был на войне. До того, как его призвали, Августа была совсем другой – веселой, иногда даже добродушной. Теперь же она просто мегера.