Книга Раймон и Армель, страница 47 – Марина Орлова

— Где Гийом? — спросила она. Верная Маго сокрушенно покачала головой в идеально накрахмаленном чепце. — Пока не кончатся бои, разве утащишь оттуда молодого господина? За ним уже два раза ходили, да все без толку! — Что ж, придется мне пойти туда самой.

Сибилла мысленно добавила, что взглянуть на петушиный бой одним глазком ей бы тоже хотелось, а тут как раз появился повод.

Однако навстречу ей со стороны лавок, где работали и принимали заказчиков ювелиры, двигалась фигура женщины в парчовом платье, роскошном, но слишком тяжелом для жаркой погоды. На голове дамы было покрывало легкого белого полотна, удерживаемое обручем в виде золотых снежинок, между которыми поблескивали самоцветы. Даму сопровождала целая свита компаньонок и слуг, что говорило о ее высоком положении не менее ясно, чем богатый наряд.

— Милая моя Сибилла, вас ли я вижу? Какая радость — снова встретиться! — воскликнула дама. Сибилла узнала Эрменгарду де Мортрэ, с которой не виделась с весны. Когда-то они были очень дружны, но после несостоявшейся помолвки и ссоры, закончившейся поединком Раймона и Бодуэна, отношения между двумя семействами из дружеских и непринужденных стали просто соседскими. Барон де Ренар увеличил число конных разъездов на границе двух владений и приказал получше проверять всех, кто следовал из Мортрэ через его земли. Баронесса Сибилла знала, что точно так же поступили и соседи. Однако этим все и ограничилось. Зная Эрменгарду, легко было предположить, что она вовремя сдержала боевой пыл супруга и сына. И будет сдерживать до тех пор, пока надеется на брак Флор и Раймона. Флорибелла тоже была здесь, очень красивая в серебристо-голубых шелках, но неулыбчивая и высокомерная. Однако она постаралась придать своему лицу кроткое выражение.

— Ах, как хорошо, что мы увиделись, пусть и случайно, — говорила Эрменгарда, ласково пожимая обеими руками руки Сибиллы. Она была сильной и могла бы, наверно, раздробить в своей ладони израненную кисть госпожи де Ренар. Но сейчас пожатие ее было мягким, а голос звучал приветливо. — Я тоже рада, милая Эрменгарда. Выглядите вы просто прекрасно! А Флор еще больше похорошела.

Как подобает вежливой соседке, она справилась о здоровье супруга и сына Эрменгарды. На этом можно было распрощаться, но баронесса Мортрэ никогда не сдавалась без боя. А бой был ей очень нужен сейчас. Бой за счастье дочери.

Госпожа Эрменгарда улыбнулась проникновенно и открыто, что ей всегда легко удавалось. — Дорогая Сибилла, моя самая большая мечта — это чтобы все между нами было, как прежде! Ах, вспомните наши юные годы, как безмятежны и веселы мы были, не знали гнева и упреков и были верны нашей дружбе! — В юности легко жить безмятежно, — кивнула баронесса Сибилла. — Грехи и обиды еще не накоплены, близкие живы и здоровы, от жизни ждешь только счастья, почему бы не веселиться? — Но обиды можно отбросить! Ничего, что наши сыновья повздорили, они молоды и горячи. Но неужели из-за этого должны рассориться мы, их родители? — Родители обычно мудрее. Но дети чище душой и живут чувствами. Их ссора ничего не изменит для нас, добрых соседей в мирное время и соратников в дни войны, — заверила Сибилла. — О, простите, вот и мой сын!

Обе дамы разом повернули головы, видимо, ожидая увидеть Раймона. Но перед ними, сияя улыбкой, склонился семнадцатилетний Гийом, все еще разгоряченный зрелищем боев, которые только что закончились.