Книга Притяжение, страница 40 – Dana Chaos

Перед нами, на бетонном полу, как пёс на цепи, был прикован парень. Он был в полуобращении и казалось, не мог вернуться ни в один облик. Цепь вела к металлическому обручу на его шее, прикреплённому к стене кольцом. Он сгорбившись царапал когтями бетон и тихо скулил. Присмотревшись, я увидела рану на его шее и выругалась. Только я сделала шаг к нему, как Николай преградил мне путь рукой. Я посмотрела на него и снова замерла. Его челюсти были крепко сжаты, глаза сверкали золотом, и я ощутила его едва сдерживаемую ярость и желание обратиться.

— Дай я помогу… — посмотрела я на волка, стараясь удержать голос ровным.

— Ему уже не поможешь, — грубо ответил альфа, заставив меня нахмуриться.

— А то я не вижу, — прошипела я, сжимая кулаки. — Я хочу ему помочь как могу.

— Не лезь! Дела волков тебя не касаются! — прорычал он и сделал шаг к парню, но я перехватила его руку, остановив его.

— Нет уж, ты меня послушаешь. Добавлю твой тон и слова в копилку о том, что мы обсудим. Задвинь-ка своё волчье высокомерие куда подальше, иначе я включу своё. Дай мне ему помочь хотя бы облегчить его смерть. Он достаточно намучился, так дай ему уйти без боли. Из нас двоих только я могу создать кратковременную иллюзию, — прошипела я, глядя мужчине в глаза.

Альфа на мгновение замер, его глаза встретились с моими, и я увидела, как в них промелькнула борьба. Его звериный инстинкт боролся с разумом, но я не собиралась отступать.

— Он мой волк, — тихо сказал он, глядя на меня с суровой решимостью. — Это моя ответственность.

— И моя тоже, — ответила я, не отводя взгляда. — Мы объединились не просто так. Позволь мне помочь, чтобы он ушёл с миром. Ты же не хочешь, чтобы его последние минуты были наполнены страданием?

Альфа запустил руку в свои волосы и уставился в потолок, его плечи слегка опустились, как будто под тяжестью невидимого груза. Когда он снова посмотрел на меня, его глаза были уже привычного цвета, спокойные и решительные. Он медленно кивнул и отступил. Я вздохнула и подошла к парню, присев рядом. Старалась быть осторожной: он выглядел нестабильным и мог ещё наброситься, а раны от когтей волков заживают у нас дольше, чем обычные раны. Он не обращал внимания ни на кого и всё царапал бетон, продолжая скулить.

От раны на его шее тянулись воспалённые черно-красные вены, как зловещие корни, распространяющиеся по его коже. Я вздохнула и легонько коснулась его лица, поднимая его голову. Его воспалённые глаза, мутные и невидящие, встретились с моими.

— Ты меня слышишь? — тихо проговорила я, и мой голос становился обволакивающим, словно мягкий шёлк.

— Да… — прошипел он, его голос был слабым и дрожащим.

Парень перестал царапать бетон, его руки дрожали. Я почувствовала, как его тело напряглось, но он не сопротивлялся моему прикосновению. Вокруг нас царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь его прерывистым дыханием и редкими стонами.

— Что ты любишь больше всего? — спросила я, пытаясь отвлечь его от боли.

— Дом… я хочу домой… мне холодно… — он снова заскулил, его слова были полны отчаяния.

— Ты дома… тебе тепло… — пробившись в его раненое сознание, я нашла ниточку, что вела к его воспоминаниям о доме, о покое.

— Мама? — его голос дрогнул, и слёзы потекли по его щекам, смешиваясь с грязью и потом.