Книга Младший брат, страница 36 – Салтанат Бодыкова

Казах, которого Гриша назвал Жориком, кивнул головой, указывая на мужчину, ножом, обстругивающего палку.

— Видишь ли, в чем дело, братуха, кличка для вора, как судьба, потому над погонялом надо крепко подумать. Мы же честные воры, а не фраера дешевые.

Гриша был из семьи ссыльных, сын православного священника, отца Серафима. И хотя он, как и Жорик, пыжился блеснуть знанием воровского жаргона, библейские высказывания и словечки из него так и выскакивали. Кроме того, Григорий знал много интересных историй на религиозные темы, которыми потчевал своего неграмотного друга, и именно с его легкой руки, их третий подельник получил прозвище — Лазарь.

Так вышло, видно под счастливой звездой родился этот Лазарь, что, когда они его нашли, раненого и без сознания, с ними был врач, что называется от Бога. Они погрузили его в кузов грузовика, на котором приехали, отвезли его в свою землянку, где бывший заключенный, литовец Шатс подручными средствами провел операцию по извлечению пули.

А оказались они в нужном месте, в нужное время, потому что, по мнению Жарасхана, где-то в тех местах, закопаны сокровища тюркских ханов. Помощь раненому оказали, вовсе не из милосердных чувств, а по причине малочисленности их группы «по отъему средств у населения», Шатс не в счет, он в их обществе появлялся изредка.

Этот тип им подходил, как выяснилось при знакомстве, когда он смог говорить, он воевал, был в плену, затем сидел. То, что надо. Странный субчик, отвергнутый обществом, зато в отличие от парней, орудующих ножами и финками, умело пользующийся огнестрельным оружием. Имя скрывает, о родных ничего не говорит, зато активно общается с невидимым человеком, про которого сказал коротко и четко: «друг с фронта». Идти ему было некуда, он остался с ними.

Сходили с ним на три «дела», активность новенький, пока не проявлял, но своим присутствием принес им удачу. Поразмыслив над его чудесным воскрешением, Григорий решил назвать его Лазарем, по аналогии с библейским.

О том что Лазарь провел семь лет в заключении, Жарас и Гриша узнали на второй день знакомства, когда их нежданный подопечный в бреду шептал: Карлаг, вертухаи и прочие знаковые слова лагерной жизни. На следующее утро Лазарь пришел в себя. Новоиспеченные друзья с энтузиазмом отпаивали его куриным бульоном, затем назвав свои имена, приступили к осторожным расспросам больного.

Как позже выяснилось, Карлаг и война, были единственными темами, на которые охотно распространялся Лазарь, остальные были под запретом. Стоило спасителям узника лагерей завести разговор о родных, о детях или о его довоенном прошлом, Лазарь, нахохлившись, упрямо молчал.

— Жорик, харе ему на больную мозоль капать. Видишь, не в кайф ему это, про воров давай спросим, может, с кем из них на короткой ноге до сих пор, пусть сведет нас. А, и ещё, сколько ходок было у него, надо узнать и какие нынче, законы воровские.

Парни закидывали его вопросами, он подробно отвечал. Общались они на русском языке, лишь к фронтовому другу, Лазарь обращался на казахском.

Много интересного узнало молодое поколение от многоопытного товарища. Начинающие бандиты буквально впитывали каждое слово бывшего арестанта.

Особое место в кратком изложении лагерной жизни, Лазарь уделил неписанным воровским законам.