Книга Никто не виноват, страница 38 – Салтанат Бодыкова

— Что могла сделать, говоришь, — зазвенел, ударяясь о бетонные стены гаража, ее голос, — зубами горло перегрызть, руками придушить, вот что может сделать мать!

Нурлан протянул стопочку исписанных листков племяннице со словами:

— Держи у себя, завтра принесешь в милицию, а я приведу этих.

— Зачем завтра, признания есть, поехали сейчас, — протяжно выдохнула Дина, таким образом пытаясь унять дрожь в пальцах и колотившееся под ребрами, сердце.

Она смотрела на дядю, подмечая, как постарел он за этот год, ответный жесткий взгляд заставил ее похолодеть от страшной догадки.

— Завтра, дочка, завтра. Все будет завтра. И знаешь, что, писульки эти пусть побудут у меня.

— Не надо, аға, я обещаю, они сядут в тюрьму. Они ответят за все.

— Ответят, обязательно ответят. И перед людьми, и перед Аллахом. Иди домой.

— Не боитесь, что я вызову полицию?

— Я внимательно читал все, что ты писала в своем интернете. Если ты и в самом деле так считаешь, ты не будешь мне мешать. Не жалей этих выродков. Они нелюди, детей не жалели, они души калечили. Такое нельзя прощать!

Дина молчала, стало слышно, как капает вода где- то в углу гаража, потом не обращая внимания на вспыхнувшую мольбу в опустошенных глазах и отчаянные вскрики, прорвавшиеся через кляпы- тряпки — на этот раз она ясно различила беспомощное: не уходи, помоги — медленно передвигая ноги, направилась к выходу, с каждым шагом ощущая непоправимость своего решения. Мыслей почти не было, лишь фамилия одного из заложников бултыхалась в голове.

Бело- сизая пелена поднималась из- за горизонта, заполняя город светом. Ночная мгла рассеивалась, восходящее светило все четче обрисовывало очертания зданий и деревьев.

Звезда, в течение миллионов веков, освещающая все сущее, не способна удивляться и потому вполне равнодушно забирала у ночи и цветущий луг, и архитектурный шедевр из гранита и стекла, и… кустарно сооруженную виселицу, на которой мерно раскачивались безжизненные, но еще не остывшие тела.

Трех висельников при жизни жестоко пытали, это было видно по обожженной коже, местами свисавшей клочьями, по глубоким порезам, отсутствию некоторых органов. Двух других — мужчину и женщину — можно было считать «везунчиками», их тела сохранили относительную чистоту, без следов издевательств. Кроме того, на четырех трупах белели тетрадные листочки, наспех приклеенные скотчем. А в целом, картина свершившейся казни грубо нарушала гармонию утра, вступившего в свои права.

Слегка покачивающихся казненных первыми увидели люди, не обремененные недвижимостью. Шокированные увиденным, они добрались до трассы, остановили несколько машин, в красках описали, леденящее кровь, зрелище, и через полчаса вокруг виселицы собралась внушительная толпа зевак, не было, лишь, полицейских и врачей. Они на служебных машинах прибыли позже.

Понятное дело, сохранить секретность в этом деле не удалось: все социальные сети запестрели фото, снятыми с разных ракурсов и видео с личными комментариями. Город бурлил, незнакомые люди обсуждали друг с другом эту новость, пережевывая самолично додуманные детали. Страшная весть летела по улицам города, залетая в каждое окно, по пути обрастая новыми подробностями. Кто- то бросает смутную догадку и вот, она передается из уст в уста и где- то примерно на пятом пересказе шаткое предположение оборачивается правдивой историей очевидца. И, уже, никто не сомневается, что так и было.