Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 112 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

Ральф осадил рыжего, знакомо напряглось тренированное в боях тело. Первый удар при необходимости, решил он, можно нанести левому: Перси взял его в поле зрения – чуть качнул головой, давая знак Бертуччо: брать правого.

Левый всадник уже держался за меч, правый – стащил со спины арбалет и залихватски свистнул, лишь тот, кого называли командиром, не шелохнулся, сидя в седле, словно вкопанный.

— Рronto, мессер! – негромко произнес за спиной Бертуччо. – San Gennaro, ci sono molti uomini!^[77]

Позади послышался стук копыт, и Ральф, повернувшись, увидел, как темной массой, разбивая клочья тумана, к ним приближается отряд, отрезая путь к отступлению. Четверка запасных сбилась в кучу, тревожно заржал каурый жеребец. Отработанным движением меч с железным шелестом вытек из ножен – ответно звякнул клинок левого. Бертуччо, гарцуя на своем гнедом, мгновенно занял позицию, прикрывая хозяина со спины.

— Мы мирные путники, странствующие по приватным делам, – сказал Ральф в сторону темной фигуры вожака.

— Тогда уберите меч, – ответил тот из-под околыша. – И следуйте за нами.

— Я уберу свой меч, если ваши люди отпустят свое оружие! И с какой стати мы должны за вами следовать? Кто вы такие? – надменно спросил Ральф.

— Паломники благодати… – ответ прозвучал, словно голос спустился откуда-то с небес.

— Отдайте свой меч, сэр! – резко бросил вожак. – Уберите оружие и проводите их ко мне, – обратился он к своим людям, кивком головы показывая на путников. – Проводите, не задерживаясь – есть дела поважнее!

— Какого черта?! – рявкнул Ральф, но слова его достигли лишь спины командира, который, махнув рукой, развернул коня и поскакал прочь, исчезая в клочьях тумана. Двое надвинулись на Перси, позади забряцали клинки и пики.

Паломники благодати… Держать бой с противником, имеющим такой перевес, было неразумно, хотя внутри Ральфа звенела воинственная тетива, зовущая скрестить меч с препятствием…

Правый все еще держал его на прицеле, а левый, подъехав совсем близко, вопросительно взглянул на меч. «Diablo!» – пробормотал Ральф, отстегнул ремень с ножнами и, отдав меч и кинжал, тронул рыжего, обернувшись на Бертуччо. Тот поймал сигнал временного отбоя и, последовав его примеру, завел возмущенную ломаную песнь о том, что его хозяин спешит по своим делам и негоже преграждать ему путь. Двое всадников, не слушая его, поскакали вперед. Остальные, их было человек шесть, закрыли кавалькаду с тыла.

Они свернули в сторону от реки, и через несколько миль дорога вытекла на простор пустоши, открывая взорам горящий факелами лагерь, разбитый под стенами замка, что высился впереди громадой мощных вековых стен. Донжон, казалось, подпирал небо, а угловые башни плыли в полосе заволакивающего их тумана.

Шестерка сопровождающих растворилась среди суеты лагеря, а двое стражей и их пленники остановились и спешились у большой палатки. Ральф передал рыжего Бертуччо и вошел внутрь шатра вслед за своим стражем.

Внутри царил теплый полумрак, растворенный в свете двух толстых свечей, что горели на низком, грубо сколоченном столе. Человек, стоящий спиной, обернулся.

— Проходите, сэр! Возможно, я был бы рад принять вас гостем, но обстоятельства складываются так, что вы мой гость поневоле, – сказал он, шагнув навстречу Ральфу.