Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 137 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

Наконец ход превратился в коридор, разведчики зажгли факелы и двинулись дальше.

— У вас хороший память, мессер! – отвесил комплимент Бертуччо.

— Неужели ты сомневался, Берт?

— Не осмелился бы, мессер!

Свет факела вырвал из темноты плотно сбитый каменный свод хода, через несколько шагов – ниша, из которой пустыми глазницами глянул пристроенный там череп. Джон охнул и сконфуженно замолчал.

— Что, страшно? – насмешливо спросил неаполитанец в спину Джона.

— Нет, сэр! – ответил мужественный парень.

Коридор повернул налево, становясь уже, и вскоре закончился ступенями, ведущими наверх, к железной двери. Оставалось совсем немного – открыть ее, не производя лишнего, а лучше вообще никакого шума. Перси поднялся по ступеням, следом за ним отправился Джон с факелом.

— Святой Януарий, помоги нам! – пробормотал за спиной Бертуччо. – У двери есть секрет, мессер?

Свет факела вдруг метнулся по стене, словно испугавшись, раздались глухой вскрик и грохот падающего тела. В тишине звуки были подобны раскатам грома. Ральф и Бертуччо в безмолвии уставились на Джона, рухнувшего с лестницы.

— Оступился, сэр, – виновато прохрипел тот, сжимая в руке спасенный от падения факел.

Они замерли и прислушались, но им ответила лишь тишина – кажется, неловкость Джона не была никем услышана.

Ральф провел рукой по стене, пытаясь найти камень с секретом – ключом к замку, запирающему дверь. Кладка стены казалась монолитом, но один из камней сдвинулся под его пальцами. Он вытащил его, уцепив за почти незаметную выемку – в образовавшемся пазу повернул железное кольцо. Бертуччо по его кивку осторожно потянул недовольно заскрежетавшую дверь на себя. Через несколько мгновений двое, отодвинув гобелен, что прикрывал проход снаружи, проскользнули в темноту комнаты, оставив Джона у двери.

Ральф остановился, ожидая, пока глаза привыкнут к мраку. Рядом шевельнулся Берт, двинулся вперед, ступая мягко, как кот. Постепенно стали видны очертания комнаты – старого кабинета. Оруженосец осторожно открыл дверь, и они вышли в длинный зал, который из-за светлого камня стен назывался Белым. Впереди послышались шаги, затем раздались мужские голоса, один из них, с визгливыми нотками, похоже, принадлежал неуемному Карнаби. Ральф скользнул за колонну, Бертуччо растворился в полумраке. Собеседники остановились в переходе, ведущем, насколько помнил Ральф, в кладовые и на кухню.

«Они не решатся, кто же будет штурмовать замок, шестнадцатый век на дворе…» – говорил кто-то низким басом. «Ты не понимаешь, этот самозванец на все способен!» – отвечал Карнаби. Снова шаги, голоса затихли, скрипнула дверь. Ральф метнулся вслед. Он пробирался по залам и коридорам замка, почти инстинктивно вспоминая их расположение. Бертуччо не преминул заглянуть на кухню, где выдал себя за слугу вновь прибывшего джентльмена и успел отведать холодной курятины – остатков ужина, а заодно и выяснил, что джентльмены почивают в восточных комнатах, а солдаты съели все недельные припасы еды.

Когда совсем стемнело, Ральф и Бертуччо связали сонных стражей и открыли западные ворота. Джон был отправлен по подземному ходу обратным путем, чтобы привести половину отряда. Вторая половина вошла в замок открыто, через ворота. Суинхой и Фостер вступили в короткую схватку – защитники замка не слишком усердствовали, некоторые перешли на сторону атакующих, услышав имя Перси. Лишь сэр Рейнольд с парой верных людей, которые и помогли ему бежать из Олнвика, пытался сопротивляться, не желая смириться с очередной неудачей – ведь столько лет фортуна благоприятствовала ему. В моменты отчаяния и не слишком храбрый по натуре человек способен на дерзкий поступок и становится опасным противником – Перси и Карнаби скрестили мечи среди белых стен Белого зала, видевших за триста лет не один кровавый поединок.