Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 168 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

— Впрочем, это неважно, – махнул рукой Генрих. – Я говорю с вами, сэр Ральф, потому что наивно верю, что море не место, где плетутся заговоры, не так ли? А если и плетутся, то им приходится спорить с бурями.

— Верно, ваше величество. Море – место, где нужно выжить, и не только выжить, но и победить…

Если бы Перси был поэтом, он бы продолжил слова о море, но поэтом, как известно, он не был, поэтому просто замолчал, думая о том, куда заведет эта беседа с глазу на глаз. Он невольно взглянул на Секстена – тот устроился у камина на полу, повернувшись спиной – фигура, не стремящаяся знать, о чем идет разговор.

— А вы поэт, сэр Ральф, – тем не менее оценил его король, не лишенный стихотворного дара. – Кстати, о поэзии и любви… Вы женаты, Перси?

— Да, ваше величество, давно, – ответил Ральф и замолчал, думая, что, избежав стрелы арбалета, ступил на другую узкую тропу, ведущую либо к победе, либо к поражению.

— Ну что ж вы, Перси? Продолжайте… Разочарованы встречей с женой? Вас женили на младенце, а теперь она оказалась дурнушкой? Так гоните ее прочь и женитесь на хорошенькой! О, женщины, коварство им имя! Шлюхи! Они много обещают, а потом не дают ничего, – король хлопнул кулаком по столу так, что подпрыгнул стоящий на нем прибор для письма, рассыпались перья. – Твоим зеленым рукавам я жизнь безропотно отдам…^[96]

— Нет, ваше величество, я не разочарован, поскольку до сих пор не видел ее, – ответил Ральф, усмехнувшись.

«И хотел бы не видеть как можно дольше», – подумал он, зачем-то вспомнив Мод, и сжал кулак, отгоняя неуместный образ.

— Ее прячут от вас? – спросил король. – Желают покрепче опутать, а потом обмануть? Кто же она, эта ваша таинственная жена?

— Опутать цепями? Куда уж больше, – сказал Ральф. – Моя жена, леди Перси, урожденная Мод Бальмер, дочь сэра Уильяма Бальмера из Боскома, который сейчас находится в стенах Тауэра…

— Вот как? – Генрих привстал, уставившись на него. – Изменник? А вы поклялись в своей преданности, сэр Ральф!

Дрогнула тетива арбалета, тропа стала еще уже.

— Ваше величество, – Ральф поднялся со своего места, – когда я ступил на британскую землю, мой тесть уже находился в заключении. Море, как вы справедливо заметили, не место, где плетутся заговоры, а сэр Уильям ваш верный подданный и честный, уважаемый человек.

— Ладно, ладно, сэр Ральф, сядьте, – миролюбиво махнул рукой король. – Откуда вы знаете, как изменился ваш тесть за все эти годы. Но… продолжайте… Вы так печетесь об отце своей женушки, которую от вас прячут, что это достойно признания. Надеетесь, что леди Перси вознаградит вас за ваши усилия?

— Я уважаю ее отца, – молвил Ральф. – Сэр Уильям убил в честном поединке некоего джентльмена, который позволил себе разбойничать на его землях, застрелив на охоте лесничего. Джентльмен сей оказался комиссаром вашего величества, а в нескольких милях от Боскома в тот же день по случайному совпадению вспыхнул бунт, и торопливые сутяжники сделали Бальмера крайним виновным и привезли в Лондон.

— Нельзя безнаказанно убивать джентльмена, особенно если он служит королю, – сощурился Генрих. – Бунт, говорите, вспыхнул в тот же день? Откуда вы знаете, что все так и было и что Бальмер не совершил убийство нарочно?

— Но сэр Уильям не изменял и не подстрекал к бунту, он лишь защищал свою собственность. Ведь погиб его лесничий. Тому есть свидетели, – решительно продолжил Ральф.