Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 54 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

— Простите, я… побеспокоила вас, сэр, – наконец сказала она.

«Она жалеет о том, что сделала? Играет обманный маневр? Или берет на абордаж своими извинительными речами? Ну что ж, леди Вуд, я вовсе не против вашей алебарды! Но, черт побери, как к вам подойти? Словно мы не вдвоем среди леса, а на приеме при дворе. Каков политес, diablo!»

— Вы отнюдь не побеспокоили меня, леди Вуд, отнюдь. Я только что вошел в дом и размышлял, где мне прилечь, поскольку устал с дороги…

— Да, да, конечно, – она сделала шаг назад, словно намереваясь уйти.

Свеча на столе затрещала, пламя задрожало, словно намереваясь погаснуть.

— Спокойной ночи, сэр, – прошептала она, сделав еще один шаг, и вдруг, будто очнувшись, заговорила, пылко и отчаянно: – Вы все неправильно поняли, сэр. Я… я только поцеловала вас, но вовсе не соглашалась… Вероятно, вы привыкли к другому, но это не моя вина. Вы дали слово, и я вам поверила!

— Леди Вуд, – начал он, вновь закипая и мгновенно забыв о тонкостях обхождения, – я дал слово, но вы взяли его назад, и не говорите, что это было не так! Да, я привык следовать за обещанным… И это вы ставите мне в вину! Нет, постойте, леди Вуд, не уходите!

Он перехватил ее, развернул к себе и приподнял над полом, осторожно, как ему показалось. Он просто хотел доказать ей, что она не права. Ничего более.

— Я ничего не забирала! – воскликнула она. – Это вы так почему-то решили! Вы!

Она ощутимо больно ткнула его пальцем в грудь, словно стараясь усилить этим жестом правдивость своих слов. Она не вырывалась, а лишь говорила, чуть задыхаясь и волнуясь, а он держал ее, прижимая к себе и почти не понимая, что она говорит.

— О! Вы целовали меня – или вы целуете всех, раздавая обещания? – пробормотал он, вдыхая аромат ее волос.

— Как, как вы можете такое говорить обо мне? – Она не пыталась вырваться, но вцепилась в его плечи, и он с ужасом увидел слезы, хлынувшие из ее глаз.

«Слезы, опять слезы, diablo!»

— Вы такая красивая, леди Вуд… – ему не оставалось ничего, как собрать их губами, и не только слезы. – Вы же не боитесь меня?

Ральф донес ее до спальни на руках, уложил на постель и лег рядом. Она дрожала, и он осторожно тронул губами ее волосы, откинул прядку с лица, чтобы добраться до еще мокрой от слез щеки, до уже знакомых губ. Потянул камизу с ее плеч, ладони его скользнули к груди, маленькой, совсем девичьей, затем ниже, гладя нежную кожу. Она не сопротивлялась, не шевелилась, он чувствовал лишь ее дрожь.

— Ты красива и нежна, – прошептал он. – Не бойся меня… обними…

Мод не могла противиться его желанию. И своему.

Сначала она попыталась объяснить ему, что ее поцелуи вовсе не были обещанием и согласием на большее, но он словно не слышал и не понимал, и она расплакалась от бессилия что-то втолковать ему, а потом… потом в ней все перевернулось от нежности, с какой он обнял ее, коснулся губами ее мокрых от слез глаз, щек, губ. Глухим, хриплым голосом он сказал ей, как она красива, и Мод поверила, и позволила отнести себя в спальню, положить на кровать, а ему – лечь рядом. Ей было страшно и стыдно, ее била дрожь, и внутри все обмирало, когда Кардоне дотрагивался до нее, но ей было нужно, просто необходимо ощущать его рядом с собой, и мысль о том, что она опять останется одна, а он уйдет, казалась невыносимой. Но он не уходил, шептал ей ласковые слова, руки его гладили ее тело все смелее… Он просил не бояться его.