Онлайн книга «Триктрак»
|
На лекции сел рядом с нею, что-то писал в новой с иголочки тетради, на Асю не смотрел. На перемене сказал, глянув ей в лицо: — Надо поговорить… — О чём? — выдохнула Ася, ловя и не поймав сердце, упавшее от какого-то холодного предчувствия. — Так… — Сейчас? — спросила Ася, не в силах ждать. Он кивнул и, встав, направился к выходу, вниз по ступенькам амфитеатра аудитории, не оглядываясь на неё. Она пошла следом, словно приговорённая, пытаясь убедить себя, что он просто хочет чем-то поделиться с нею. Лёня предложил зайти в Блинную на Садовой. Отстояли очередь, перекидываясь короткими ничего не значащими фразами, заняли столик в углу. Есть Асе не хотелось совсем, желудок сдавило каким-то спазмом. — Ася, — сказал Лёня, рассматривая свою порцию. — Я пригласил тебя… — … с тем, чтобы сообщить пренеприятное известие… — невольно продолжила она. Он улыбнулся, так беспечно, что у неё отлегло от сердца. — Ну вот видишь, всё просто. Давай съедим эти блины, чокнемся чаем и… все будет хорошо! — сказал Лёня. — Давай… — ответила Ася, берясь за вилку. — Но ты хотел о чём-то поговорить. — Как раз об этом. Думал, будешь… гм… переживать, но всё же норм, да? — Что? О чём переживать? — Асенька, нам было хорошо, погуляли и… зачем всё это затягивать? — Лёня, ты… ты… хочешь… Вероятно, Ася так изменилась в лице, что он перестал улыбаться, положил вилку, которой было нацелился на блин. — Ну, ты что? Я же раздолбай, не стою того, чтобы переживать. — Лёня… но, как, почему? — спрашивала Ася, с трудом выговаривая слова. В горле пересохло, а сердце, не выдержавшее таких резких переходов от беспокойства к покою и вновь к отчаянию, просто-напросто исчезло совсем, перестало биться. Краска жаром ударила ей в лицо. — Как… почему… — с какой-то злостью повторил он. — Будь проще, а то вдруг поженимся… а зачем? — Так ты боишься, что я за тебя замуж хочу? — прошептала она. — Да, я хочу, хочу за тебя замуж… хотела, пять минут назад, а теперь уже не хочу! — Вот видишь, как здорово. И не надо хотеть. На фига тебе это. — Лёня… я же ни слова не говорила о замужестве, это ты сам придумал. У тебя кто-то есть? — Если тебе будет легче от этого, то нет. Всё, давай, завязываем это дело. Только спокойно, спокойно, без слёз… я не тот человек, который тебе нужен… Парней на свете много, найдешь себе другого… не такого раздолбая как я… — Я и не собираюсь плакать, — Асин голос охрип, осел, но обрел силу к концу фразы. — И другого найду! Не договорив, она вскочила, обидные горькие злые слова рвались из неё, словно селевой поток, она захлебнулась ими, задохнулась и, схватив в слепом порыве тарелку, грохнула ею о стол. Тарелка обиженно подпрыгнула, расколовшись пополам, растеряв блины и сметану по деревянной столешнице. Посетители дружно обернулись в их сторону. Такое с Асей случалось редко, с лихвой хватило бы и пальцев одной руки, чтобы сосчитать — в последний раз в десятом классе, когда от обиды на тётушку разбила на кухне чашку, бросив её на пол — потом раскаивалась и просила прощения. Она не плакала, потому что не было слёз. И откуда бы они взялись, если внутри звенела пустота, в которой ничего не могло возникнуть. Хотя, по законам мироздания, природа не терпит пустоты, и заполняет её, иногда полезными вещами, а иногда — весьма вредными. В Асином случае срабатывало последнее — смирение и умение принимать и держать удар дано очень немногим, и, конечно, не девушке двадцати с небольшим. |