Книга Триктрак, страница 42 – Ольга Болгова

— Устала? Так сошлось, что сегодня их последний концерт, жаль было пропустить.

— Нет, всё хорошо. Но ты же мог объяснить.

— Не мог, это долго, и девушке не понять.

— Отчего же? — обиделась она. — Вера, небось, понимает.

— Вера? Брось, она — особый случай.

— Значит, ты такого мнения о девушках: они все любят шампанское, и не понимают простых слов. И должны послушно бежать следом за…

Ася замолчала, слишком резкое слово чуть не слетело с языка, а она, возмущаясь Лёниными словами, так любила его, невозможно сильно любила, что готова была идти с ним хоть, банально говоря, на край света. Но что у него с Верой? То же самое, что и с Лариской? И хотелось спросить, правда ли то, что сказала Вера — он никогда не приводил девушек на рок-концерты — но она не решилась.

— Не думала, что ты любитель рока, да еще знаток таких мест, — она миролюбиво сменила тему.

Лёня хмыкнул и начал рассказывать, что Стриж — его одноклассник, что они дружат уже сто лет, и что он сам пытался петь, но медведь наступил на ухо, да там и остался, что пару раз попадал в милицию из-за таких концертов, и что у него есть множество записей, которые нигде больше не найти, и что наш рок когда-нибудь должен выйти из подполья, и что в Питере скоро ожидается открытый концерт «Машины времени».

Ася слушала, пыталась что-то добавлять, в основном не очень успешно, а в голове неустанно крутился напев песни Стрижа.

И тебя уведут, далеко, далеко,

Эти мысли чужие и длинные ноги,

А вернуться из дали совсем не легко,

Ведь, как лезвия бритвы, нас режут дороги…

Она не заметила, как пропела вслух, Лёня подхватил, видимо, забыв о неловкости медведя, громко, на всю ночную улицу, их голоса эхом отдались в прозрачном воздухе.

— Ты далеко живешь? — спросила Ася, когда, посмеявшись над своим дуэтом, они замолчали.

— В Автово, с родичами, — ответил он.

— С родителями? — переспросила она.

— Ну да, сестра еще есть, младшая.

Вот сейчас взять, решиться и пригласить его в общагу — эта неверная, сбивающая с ног, тёмная мысль вилась вокруг неё ночной ведьмой, рОковой темой, дрожью в теле. Но, на самом деле, где он проведет остаток ночи? Как доберется до Автово? Спросить или не спросить? Она решилась, когда они вышли на площадь-перекресток, где улица упиралась в Кировский проспект, и миновали угловое здание, тёмным силуэтом и тонким шпилем летящее в небеса.

— Ты… как ты доберешься домой?

— Не вопрос, переночую в общаге… у мужиков, — небрежно бросил он, как само собой разумеющееся.

— А, ну да, на самом деле, — сказала Ася, в который раз мысленно отругав себя за глупость,

— Туда бы еще попасть…

— Ну вот и клёво! — Лёня подхватил её под руку и опять потащил за собой. — Сейчас бы поесть и выпить!

— Только не шампанского! — подхватывая его бесшабашность, воскликнула Ася. — А поесть я бы тоже не отказалась!

Он вдруг остановился, резко, словно наткнулся на препятствие, обнял её за плечи.

— Асенька…

Наклонился, и она, не ожидая и ожидая, оказалась в плену его губ и, если бы и хотела, то не смогла бы оттолкнуть его, потому что это был он, и потому что так славно, так необычно, так волнующе никто никогда её не целовал. Вероятно, это и называлось «умело, опытно», и не было сил и желания прерывать поцелуй.

— Пойдем, пойдем, — сказал он, отпустил, снова подхватил и помчался по тротуару, а Ася почти бежала рядом с ним, как на край света.