Книга Триктрак, страница 58 – Ольга Болгова

В конце месяца Ася уволилась с почты, получила зарплату, стипендию, праздничный перевод от тетушки и наконец рассчиталась с долгами. Был солнечный, слепяще солнечный день, когда она, выйдя из института, отправилась пешком по узкому тротуару набережной, мимо сверкающих миллионами бликов, обманчиво весёлых вод Фонтанки, в сторону Невского, шла бездумно и радостно — в кошельке пять свободных рублей — целое состояние, а вокруг Питер и весна. Задержалась возле фасада забытого с марта БДТ — изучила афиши, заглянула в фойе, через стеклянную дверь, вспомнила тот вечер, почти с удовольствием, почти без стыда, ведь начался он совсем неплохо. Дверь распахнулась внезапно, словно человек, который открыл её, невидимкой прошел через фойе. Ася отпрянула, невольно ахнув — Смолич, стремительный, как ураган, в ярком полосатом шарфе, наброшенном на пальто, прошёл мимо, мельком взглянув, но, разумеется, не узнав неловкую девицу, месяц назад пролившую кофе на его шикарный баклажановый пиджак. Ася выскочила следом, безуспешно ловя сердце, воробьем полетевшее впереди.

Смолич пошёл пешком, свернув в сторону Невского. Ася заворожено смотрела ему вслед, и откуда-то, вероятно, слева, наплыла авантюрная мысль: «догони его, скажи что-нибудь, попроси автограф», справа тотчас ударило разумное: «глупо, пошло и неловко останавливать, и приставать на улице к человеку, идущему по своим делам». В ответ сверху накрыло любимым предрассудком: «загадай — если догонишь и остановишь, всё будет хорошо». Что всё и насколько хорошо, она додумывать не стала и, призрев разумные мысли, взяла высокий старт и рванула вдогонку за Смоличем, мимо театра, по узкому тротуару, вдоль огромных запылённых окон-витрин Дома прессы. Догнать Смолича оказалось не так уж легко, она потеряла несколько минут на старте, дав ему фору — шагал он широкой мужской походкой, несимметрично размахивая левой рукой.

У памятника Ломоносову Ася, увлечённая погоней, чуть не сбила с ног прохожего, это несколько охладило её пыл, но Смолич был уже в двух шагах, его полосатый шарф качался у неё перед глазами, словно капоте тореадора перед быком. Ася чуть умерила шаг, восстанавливая дыхание, а Смолич вдруг остановился, достал из кармана пачку сигарет и зажигалку, закурил. Ася замерла на месте, прижав холодные ладони к разгоревшимся от спешки, солнца и волнения щекам. Сердце запрыгало по скверу и, закатившись под скамейку, притаилось там. О, нет! Лучше бы он не останавливался, а напротив, ускорил шаги, тогда она могла бы сдаться, бросить эту глупую затею, но теперь выбора не оставалось: либо пан, либо пропал. Она помаялась, тщетно поправляя растрёпанные ветром волосы — ну почему, почему не сделала стрижку? — обошла Смолича и встала перед ним, словно шагнула в открытый люк самолета. Он, невозможно красивый, курил, прищурившись от солнца, бросил на неё небрежный взгляд, затянулся и отшвырнул сигарету, ловко попав в треснутую гипсовую урну, стоящую возле скамейки.

— Извините… — промямлила Ася.

— Да? — спросил он, по лицу мелькнула тень недовольства — популярному актёру трудно не догадаться, по какому поводу к нему может обращаться девушка.

— Ге… Георгий Александрович, — выдавила из себя Ася. — Я, мне… вы…

— Он, она, они… — с усмешкой продолжил он, — Я спешу, девушка. Что вы хотели?