Книга Триктрак, страница 64 – Ольга Болгова

Такая вот какофония мыслей кружилась в голове, когда автобус выехал на истборнскую набережную и остановился. Слева сверкало в солнечных лучах многоэтажное белое здание, напоминающее Гранд Отель в Брайтоне из фильмов и с фотографий. Справа — море и уходящий в его простор пирс с фонарями, флажками, шарами и нарядно-белым павильоном, увенчанным круглым куполом. Видимо, именно здесь обещал ждать меня Кадоген Раскин. Вышла из автобуса и, осмотревшись, достала из сумки его абрис. Судя по чертежу, нужно было выдвинуться вперед по набережной, свернуть на Вокзальную улицу, по ней добраться до церкви и парка Гилдредж, там повернуть налево и… впрочем, не стану утомлять подробностями маршрута, который должен привести к дому миссис Клей.

Был полдень, чудесный полдень, голубоглазый, золотоволосый, белостенный, и я решила отправиться в путешествие по Истборну пешком: во-первых, ходьба успокаивала, во-вторых, у меня было достаточно времени, в-третьих, я боялась встречи с матерью Джеймса, и мне хотелось отдалить ее этим естественным образом, а в-четвертых, — из простых меркантильных соображений. Итак, я двинулась по набережной, любуясь городским и морским пейзажем — какое удовольствие они бы доставили, если бы не обстоятельства, при которых я попала в этот приморский курортный город, по-январски пустой. Его жители, видимо, либо сидели за рулями проносящихся по дороге автомобилей, либо трудились, каждый на своем месте, или заперлись в своих красивых домах, не желая показывать носы на улицу. На набережной попалась лишь шумная разношерстная компания, скорее всего, то были туристы, пара мужчин бомжового вида и молодая женщина, одетая по-спартански: в майку с короткими рукавами. Она толкала перед собой коляску, в которой восседал младенец лет трех, одетый столь же аскетично для хоть и солнечного, но прохладного января.

Вокзальная улица нашлась быстро, но до церкви и парка пришлось идти довольно долго. Фасады церкви хоть и уступали по древности храму Святой Девы Марии, но выглядели достаточно умудрёнными годами, ветрами и событиями. Здесь я немного заблудилась, запутавшись в переулках — они, словно нити паутины, расползались от большого парка, закрытого от случайных посетителей высокой оградой. Обойдя парк пару раз, обратилась с вопросом к попавшемуся на пути пожилому джентльмену, но он ответил мне так хрипло и неразборчиво, что я поспешила поблагодарить его и продолжить поиски самостоятельно. Райский переулок возник внезапно — начало его, подобно Лесному оврагу в Гастингсе, пряталось меж деревьев и кустарников, и я лишь случайно заметила табличку с названием, прячущуюся там же. Едва свернула в переулок, как сердце решило выскочить и побежать вперед, а ноги сообщили о страшной усталости и отказались идти. Страх, вечный наш спутник, который, вероятно, зовется инстинктом самосохранения, оберегает не только от опасных поступков, но часто от поступков вообще. Сколько лет я, обжегшись на молоке, дула на все подряд, как премудрый пескарь или человек в футляре, забравшись в свою потрескавшуюся скорлупу, и в один прекрасный или ужасный момент вдруг поняла, что могу так и просидеть в этой скорлупе до конца жизни, скорость проживания которой с каждым годом увеличивалась троекратно.