Книга Триктрак, страница 89 – Ольга Болгова

Вернулась в кабинет, куда влекло удобное кресло, ощущение уюта и защищённости, которое создавалось массивной старой мебелью, тяжёлыми занавесями на окне и столь же внушительной, вероятно, дубовой дверью. Достала из шкафа зачитанных «Лангольеров» Стивена Кинга и устроилась в кресле. Снова задумалась, безуспешно пытаясь вникнуть в смысл событий, и в конце концов уронила книгу. Встала, шевеля плечами, чтобы размять занемевшую спину. Подошла к двери, попыталась повернуть ручку, и в то же мгновение в который раз за последние дни меня бросило сначала в холод, а потом — в жар, словно я носила с собой передвижной контрастный душ. Дверь оказалась запертой. Я покрутила некрутящуюся ручку и дёрнула, чтобы убедиться в очевидном. Захлёбываясь ужасом, кинулась к окну, за которым мирно шелестели деревья. Бросилась обратно к двери, чтобы вновь попытаться открыть. Может, она захлопнулась, когда я плотно закрыла её? Я несколько раз входила и выходила из кабинета и каждый раз плотно прикрывала дверь безо всяких последствий, но в центре никелированной ручки имелась замочная скважина и, возможно, механизм сработал. Немного успокоившись, взяла себя в руки, отругав за паникёрство. Что делать? Не ломать же замок в чужом доме. Перспективы вырисовывались отнюдь не радужные. Я пометалась по кабинету, несколько раз попыталась открыть дверь, каждый раз надеясь, что делаю что-то не так — вдруг раздастся волшебный щелчок, и сезам откроется. После пятой или шестой попытки убедилась, что дверь заперта, и, если никто не придет на помощь, придется сидеть в заключении неведомо сколько времени. Мысль, что дверь не захлопнулась сама по себе, а её кто-то запер и сейчас этот кто-то бродит по дому злоумышленником, сжимала внутренности в тугой узел. В унисон нутру, как обычно не вовремя, просигналил мочевой пузырь.

За окном пейзаж оживился уже знакомым молочным фургоном, вслед за ним проехал красный автомобиль неведомой мне марки, и всё опять стихло. Можно попытаться открыть окно и выбраться на козырек над входной дверью. Но выдержит ли этот крошечный козырек мой вес? Ощупала раму — памятуя, что английские окна открываются вертикально — в поисках какой-либо ручки, за которую можно было бы ухватиться. Нашла какие-то задвижки, дернула раму вверх, она поддалась, поползла по пазам, но упорно спускалась вниз, когда я пыталась как-то зафиксировать её. Закрыла окно, решив оставить этот путь на крайний случай. Может быть, где-то здесь есть ключ, ведь нашла же я ключи от гаража. По простой логике ключ мог храниться в ящиках стола — с них я и начала. В верхнем все так же лежала растерзанная пачка бумаги. В нижнем — ручки, карандаши, пара степлеров, рассыпанная упаковка листков для заметок. Бросила поиски, хлопнулась в кресло и на мгновение впала в состояние прострации. Что же здесь происходит? Из ступора меня вывел звук дверного колокольчика. Я кинулась к двери, снова безнадёжно толкнувшись в неё, как героиня в знаменитом в дни моей юности фильме, затем — к окну, чтобы ахнуть от радости — напротив дома стояла знакомая серая машина инспектора Нейтана. Значит, это он звонит в дверь! Под аккомпанемент трели, ласкающей ухо, как песнь Леля уши жаждущих замужества берендеек, я замахала руками и закричала в надежде, что инспектор заметит мои манипуляции в окне. Бесполезно — козырек над входной дверью закрывал звонящего и мою пантомиму друг от друга. Постучала по стеклу, сначала тихо, потом чуть громче. Нужно попытаться открыть окно, иначе он уйдет, не солоно хлебавши, точнее, не хлебавшей останусь я, запертая в кабинете. Дёрнула раму окна, наблюдая, как инспектор Нейтан спускается с крыльца, и высунувшись наружу, держа раму на плечах, закричала, сначала негромко, от смущения, затем, поняв, что от громкости звука зависит судьба моя и моего мочевого пузыря, завопила что есть мочи, но, от волнения, на родном языке: