Книга Триктрак, страница 93 – Ольга Болгова

— Не должна? — удивление инспектора казалось неподдельным. — Вы имеете в виду, потому что я — полицейский?

— О, нет, нет! — запротестовала я. — Просто, просто… почему вы…

Я смешалась, как девочка на первом свидании, весьма вовремя вспомнив, что, если он тащил меня сонную на руках, я спала в его доме, общалась с его кошкой или котом, завтракала с ним, то отчего не пойти дальше и не пообедать?

— Вы не согласны? — резонно спросил он и, кажется, не особо ожидая ответа на вопрос, вновь углубился в управление своим авто, делая поворот за поворотом.

— Да, хорошо, я согласна, — пробормотала я на родном языке. Мне было физически необходимо сказать хоть что-то по-русски вслух, не пытаясь перевести свою мысль на чужой язык.

— Что? — спросил инспектор, не глядя на меня и вновь сворачивая куда-то.

Кажется, я поняла, куда мы приехали: за окном сверкнуло рекламными и новогодними огнями знакомое здание торгового центра, затем впереди по курсу выросла и ушла влево скала с руинами замка. Насладиться зрелищем я не успела, потому что Нейтан вновь повернул, машина выехала на набережную и помчалась вдоль променада, за парапетом которого синел волнующий душу морской простор. Еще несколько минут, и он остановил машину.

— Приехали, можете выходить.

Я выбралась наружу и огляделась. Мы находились на берегу. Впереди расстилался галечный пляж, где в живописном беспорядке, который, очевидно, имел свой внутренний, невидимый чужому глазу порядок, расположились разноцветные лодки: чёрные, коричневые, бело-голубые, красно-белые, жёлто-зелёные, свежеокрашенные и ободранные, с изящными линиями килей, носов и корм, с мачтами, на которых сушились разноцветные капроновые рыбацкие сети. «Moonshine of Hastings», прочитала я название, написанное белой краской на корме ближайшего судна. Слева возвышались три прилепившихся друг к другу сооружения, обшитые доской темного, почти черного цвета, похожие на три поставленные в ряд башни древнего форта. Перед ними утопленный одним концом в гальку лежал огромный полу-съеденный ржавчиной якорь, словно символ вечного причала. Напротив — другое здание, обшитое такой же тёмной доской, с квадратной аркой, под которой тянулись тонкие рельсы узкоколейки, и деревянной лестницей, ведущей на второй этаж. На верхней площадке лестницы на древке, прикрепленном к перилам, развевался Веселый Роджер — пиратский флаг с черепом и скрещёнными костями, а на стене дома красовалась надпись «Maggie’s». Шум и запах моря, свежей рыбы, крики чаек, холодный ветер, лодки, странные здания — и над всем этим, сжимая пространство, возвышалась замковая скала. Белая чайка, чуть не задев меня крылом, спланировала на перила лестницы, сложившись в силуэт, словно на страницу альбома по орнитологии, слегка покачиваясь, готовая в любой миг взмыть в небеса, свободная от суеты и невзгод.

— Это Стейд, — сообщил подошедший ко мне Нейтан. — Причал для лодок здесь существует уже не один век, самый большой лодочный причал в Англии. А вот это, — он показал на башни, — сушильни для сетей. Идемте.

Он начал подниматься по лестнице, я последовала за ним. В небольшом зале ресторанчика, куда мы вошли, было людно, почти все столики заняты. Старые фотографии лодок и рыбаков, чёрно-белые, в узких рамках, оживляли крашеные грязновато-оранжевые стены. Официантка прогнала чайку, усевшуюся на подоконник приоткрытого окна, захлопнула ставню и помахала рукой в нашу сторону. Инспектор кивнул и, слегка подхватив меня за локоть, повёл туда, куда указала жестом официантка. Так он здесь завсегдатай! Или пользуется служебным положением в личных целях?