Книга Святочный сон, страница 81 – Ольга Тартынская

— Отчего я думаю, что сделаюсь хуже, обновившись? Что как наоборот?

И Соня решилась.

В гостиной тем временем кипели споры. Марья Власьевна обвиняла Мартыновых в сокрытии Сониной прелести. Супруги отчаянно оборонялись. Владимиру Александровичу пришлось изложить всю историю жизни кузины, скрыв, разумеется, некоторые подробности, составлявшие ее суть. Сашенька, не посвященная в эти подробности, искренне недоумевала, за что Марья Власьевна обрушилась на них. Что делать, коли девушка выросла в деревне и сообразно воспитана? Если бы ей что не нравилось, разве б ее принуждали так жить?

— А куда было деваться сироте да бесприданнице? - воевала Марья Власьевна.

— Да разве бесприданница? Володя, что же ты молчишь? - Сашенька огорчалась до слез.

— Ну да, кое-что за ней имеется, - буркнул на это Владимир. - Она отказалась от наследства в нашу пользу.

— А ты и рад! - тотчас взорвалась Марья Власьевна.

— Вовсе нет! - оборонялся Мартынов. - Я готов, коли понадобится, выделить Соню.

Биби вздыхала, думая о предстоящем бале и Сонином прелестном наряде. Даме наскучило слушать препирательства, и она подала голос:

— Полно вам. Соня едет на бал и непременно покорит чье-нибудь сердце. У нее все будет чудесно... - при этом Биби так скорбно вздохнула. Что рассмешила маленькое общество.

6.

— Лопухин продает арапчонка, а у тебя казачка нет. Хочешь, сторгуюсь? - тормошил Петруша Коншин своего хмурого приятеля.

— Отчего продает? - спросил Горский без всякого любопытства.

— Сказывает, за границу уезжает, а его Эзоп к Москве привык. Убивается ни в какую ехать не хочет.

Приятели сибаритствовали в креслах у камина и услаждали досуг бутылкой мадеры. Коншин держал длинный чубук и сетовал, что некому набить трубку.

— Я не курю, на что мне казачок? - лениво обронил князь, пребывающий в меланхолии.

— Будет тебя развлекать. Он забавный.

Вошел Дюваль и подал хозяину серебряный поднос с визитными билетами. Горский было отмахнулся, но кавалергард ловко перехватил поднос и, кивком поблагодарив француза, выставил его за дверь. Просмотрев визитные карточки, он сообщил:

— А вот и есть чем убить вечерок. Едем к Мещерским, там нынче вся Москва!

Петруша взялся писать ответ на приглашение.

— Поезжай один, - мрачно проговорил князь. - Я сыт по горло московским гостеприимством.

— Нет уж, изволь! Без тебя и мне почета не будет, а я грешным делом заприметил несколько хорошеньких мордашек. Имею намерение нынче свести знакомства. - Коншин был настроен весьма решительно: - Там и Лопухин будет, сговоримся на арапчонка.

Горский оставался безучастен к хлопотам приятеля. С тех пор как он покинул дом Мартыновых, он поминутно чувствовал пустоту в душе. Нечем себя занять, в обществе скучно, волочиться нет желания, да и не за кем. Князю мнилось, будто он что-то потерял и не может найти. А без этого он сам не свой. Где прежний удалец, молодец-кавалергард, жуирующий в гостиных и на дворцовых балах? Где тот озорник, ёра и забияка, который по пустячному поводу готов был вызвать на дуэль мнимого обидчика? Неладное происходит со вчерашним проказником и повесой. Будто неведомая болезнь одолела богатыря. И что за болезнь? Ожоги, полученные в балагане, уже сошли и не беспокоят князя. Душа, душа получила сильнейший ожог! Теперь она ноет, спать по ночам не дает, забыться не дает...