Книга Святочный сон, страница 9 – Ольга Тартынская

Для Сони настали счастливые времена. Во Владимире она обрела брата и друга, по-прежнему чуткого и понимающего ее с полуслова. С Сашенькой Соня сошлась легко. Обнаружив ее полную неспособность вести хозяйство, все взяла на себя. Так они и зажили, тихо и безмятежно. Правда на первых порах Соня замечала, что Сашенька грустит, а то и плачет в укромном уголке, но скоро и она сделалась веселой и беззаботной. Возобновились чтения вслух. Теперь всем семейством собирались в гостиной у камина, когда Мишенька засыпал в своей кроватке.

В деревне родились Лиза и Катя. Сашенька тяжело переносила роды и по полгода лежала в кровати, окруженная непрестанными заботами Владимира и Сони. Дети весь день пребывали на руках у тети да у кормилицы. А подросли, тетка взялась их учить. Теперь вот придется отдать в чужие руки любимого питомца...

В Москву собрались тоже внезапно. Накануне отъезда Соня с замиранием сердца ждала, что к ней придут прощаться, а после она вновь останется одна со своими книгами. Однако Владимир возник на пороге ее комнатки и возопил:

— Отчего ты до сих пор не собрана, душа моя? Этак мы до ночи не тронемся с места!

Для него было само собой разумеющимся, что Соня тоже едет в Москву. Жизнь в столице мало изменила внутренний уклад дома, а Сони и вовсе не коснулась. Разве что пришлось привыкать к другой прислуге, новому дому да шуму за окном. По воскресеньям, как и раньше, ходили в церковь, гуляли на бульваре, а в хорошую погоду, бывало, ездили в Сокольники или Марьину Рощу. В остальном жизнь Сони не переменилась. Только теперь, с появлением нового учителя, верно что-то произойдет, молодая женщина это решительно чувствовала. К добру ли, она не знала.

6.

Весь дом сбежался смотреть на француза. Марья Власьевна привезла его после обеда, когда ожидание уже достигало предела терпения. Миша вторгся в переднюю, где под ободряющие возгласы Аргамаковой снимал свой потертый редингот его будущий гувернер. В гостиной их ждали все обитатели дома.

— Прошу любить и жаловать: господин Дюваль! - рекомендовала Марья Власьевна.

Нетерпеливым взорам домочадцев предстал молодой мужчина лет двадцати пяти вполне гренадерской стати: трехаршинного роста, с широкой грудью, на которой едва сходился старенький сюртук. Коротко стриженая русая голова Дюваля покоилась на богатырской шее. Французского в нем была разве что некоторая смуглость лица да крупный, прямой нос, довольно гармонически сочетающийся с твердым подбородком и большими светлыми глазами. Войдя в гостиную, г-н Дюваль почтительно поклонился присутствующим, которые разглядывали его в большом удивлении.

Марья Власьевна заметила по-русски:

— Экой молодец, а? Кабы не знала, что учитель, приняла бы за гренадера.

Сашенька испуганно одернула ее:

— Марья Власьевна, как можно!

— Так он по-нашему-то не умеет.

Внимательной Соне показалось, что легкая улыбка тронула уголки рта молодого француза. "Так ли уж он не умеет?" - подумала она с подозрением. От Сони не ускользнуло и восхищение, с каковым новый учитель взглянул на Сашеньку. Красота Мартыновой сражала всех без разбору. Дюваль представил рекомендательные письма, Владимир Александрович внимательно их прочел.

— Отчего более не служите у князя Горского? - спросил он по-французски.