Книга Незримые тени, страница 163 – Дея Нира

Марина поняла намек. Вторя пастору таким же кротким голосом, довольно твердо, она объяснила ему, в чем тут загвоздка. Тот внимательным образом выслушал ее и напомнил, что «все мы дети Божьи и нуждаемся в наставлении», а потому берет на себя ответственность и приглашает ее с детьми на ближайшее богослужение. Женщина поблагодарила пастора за проявленное внимание и смогла вздохнуть с облегчением, лишь когда дверь за ним закрылась.

Не то, что Марина разочаровалась в Боге. Скорее – в церкви. Ее простые и безыскусные молитвы возносились на небеса с тем же постоянством, что и прежде. Только со смертью Деметрия, которого она любила без оглядки, сердце ее словно бы покрылось твердой оболочкой. Внутри нее горела лишь любовь к детям и покойному супругу.

Ливи, подумав, что его слова упали на благодатную почву, ожидал появления вдовы. Он даже приготовил особую речь, обличающую лживых и восхваляющую тех, кто умеет прощать. Но то ли Марина еще не была готова к столь внезапному прощению, то ли не придала этому особого значения, но на блестящей проповеди нового пастора она так и не объявилась.

Присутствующие решили, что священнослужитель покрылся красными пятнами от особого рвения и желания угодить Господу, но уж никак не от досады.

Что ж. Вдова могла и заболеть. И вот Йохан Ливи снова стоял на уже знакомом ему пороге и стучал в дверь, но теперь куда более настойчиво. Марине не пришло в голову притвориться больной, и она снова пригласила гостя войти. На этот раз пастор не отказался от чая и даже выпил несколько чашек подряд.

Им обоим казалось, что беседа течет в правильном русле. Марина верила, что такого человека не нужно опасаться, а потому простодушно описывала ему свою жизнь. Она понимала, что врать пастору нехорошо, старалась избегать всей правды любым способом. Впрочем, Йохан Ливи был далеко не так прост и подумал, что эта столь приличная на вид женщина явно что-то скрывает. Но он не подал виду и лишь вновь повторил, что будет чрезвычайно рад видеть ее с девочками на служении.

Однако прошло воскресенье, а затем еще одно и еще, Марина так и не пришла. Пастор недоумевал, что удерживает ее от столь простого и вместе с тем чрезвычайно важного дела. Это порождало в нем все новые и новые сомнения.

Его визиты становились все чаще. Всем своим пасторским нутром он чуял, что именно эти души нужны Создателю, и скорее земля остановится, чем он, Ливи, прекратит попытки спасти этих несчастных.

Завидев его в окно, решительно шагающего через площадь, Марина велела домочадцам не шуметь и не открывала дверь. Йохан Ливи настойчиво по ней колотил, но дверь так и осталась закрытой. Пастор ушел ни с чем.

Теперь его подход изменился, оружием стало слово, которым он, надо признать, владел мастерски. Пастор обратился с торжественной проповедью с кафедры, призывая добрых христиан вспомнить о своем долге. Переговорил, казалось, со всеми, кто был хоть как-то знаком с этой падшей семьей. Изображая вселенскую скорбь, всячески подчеркивал, как ему жаль, что Марина оказалась в подобных обстоятельствах. А ведь она не виновата, что ей достался такой муж.

Неоднократно разговаривая с ней, он пришел к выводу, что женщина эта благочестивая и скромная, а потому заслуживает, чтобы общественное мнение касательно нее пересмотрели. Дитя, что родилось в том браке, также заслуживает снисхождения. Ведь сказано же «сын не понесет вины отца, и отец не понесет вины сына». Пусть же добудут доказательства, свидетельствующие о пороках этой семьи, а ежели таковых нет, что пусть люди вспомнят о великой благодати, что дарована небесами, – умении прощать.