Книга Незримые тени, страница 73 – Дея Нира

— Она во всем первая, – добавил Деметрий, не сводя глаз с сестры. – Если уж за что берется, то добивается своего.

— Ну, перестань, – красавица лукаво прищурилась. – Не обращайте внимания, мой брат как всегда скромничает.

У Софии было трое премиленьких детей, и роды совсем не испортили ее фигуру. Она оставалась стройной и изящной. Видя, как Деметрий возится со своими племянниками, Марина надеялась, что в его сердце найдется место для любви и для других детей, которым, вероятно, еще предстояло родиться. А могло ли быть иначе?

Несколько раз София приезжала в сопровождении своего супруга – высокого и крепкого мужчины, который, казалось, мог с легкостью согнуть подкову двумя пальцами. Марина не могла понять, нравится он ей или нет. Все его рассуждения сводились к денежным вопросам и содержанию лошадей. И в одном, и в другом Марина плохо разбиралась. Впрочем, надо отдать ему должное, своих детей он обожал. Некоторая суровость и грубоватость смягчались в присутствии трех малышей. Он нянчился с ними, играл и рассказывал им сказки. Антоний был хорошим отцом и с радостью посвящал им свободное от управления усадьбой время.

Случалось и Марине с Деметрием бывать в усадьбе Антония. Видели они и холеных лошадей, о которых хозяин рассказывал с удовольствием, гуляли в цветущем яблоневом саду по усеянной белыми и розовыми лепестками земле.

Сам вид каменного дома наводил на мысли о незыблемости и уверенности – чертах, присущих Антонию. Но твердость и сила камня смягчались влиянием живущей здесь женщины. Оно было заметно всюду: в гостеприимно зажженном очаге, на лицах приветливых слуг, снующих по дому, в уютно расставленной новой мебели, мягких коврах гостиных и спален. В доме царили идеальная чистота и порядок, нарушаемые порой брошенными игрушками.

София принимала гостей с видом радушной королевы и делала все, чтобы им было удобно.

Марина порой с трудом отводила взгляд от белого с легким румянцем лица хозяйки дома, и какое-то гнетущее чувство настигало ее. Она понимала, что чувствуют все остальные рядом с этой женщиной. То, как та легко смеялась, как держала чашку кончиками тонких пальцев, как вздымалась ее полная грудь, украшенная золотым медальоном, как грациозно вставала с кресла, невольно приковывало внимание.

Марина чувствовала себя глупенькой серой мышкой и, глядя на Софию, никак не могла решить для себя, что испытывает к сестре мужа: ненависть или восхищение? Но потом поглядывала на Деметрия, чей профиль удивительно напоминал профиль Софии, только куда более мужественный, и тепло разливалось по всему телу.

Это только ее супруг и ничей более!

Жизнь их текла размеренно и спокойно между приемами пациентов, ужинами в кругу семьи и прогулками вдоль побережья.

Марина успела привыкнуть к холодным ветрам и бурным водам океана. Она знала, что у нее есть теплый дом и любимый, за которым готова последовать хоть на край земли.

Одно обстоятельство тревожило Марину: после свадьбы он так и не прикоснулся к ней. Поначалу она списывала это на условие их брака – дружбу (брак был заключен из нежелания Деметрия оскорбить ее в глазах Бога и людей), потом – на усталость, поток пациентов и ночную работу в лаборатории.

Деметрий продолжал учиться, добывая все новые книги, заказывая экстракты, травы, порошки, какие-то механизмы, чтобы обустроить лабораторию, в дальнем углу которой стояли – о, ужас! – колбы с заспиртованными конечностями и внутренними органами.