Книга Незримые тени, страница 82 – Дея Нира

Ей нужно успокоиться.

Анна вытерла лицо, перевела дыхание и посветила фонариком перед собой. Вглубь уходил беспросветно черный коридор.

Нужно подняться на второй этаж, где в небольшой комнате юноша с печальными глазами обретал славу черного колдуна.

Снова шорохи, топот. Приглушенный смех. Удивительно, как этого не замечают другие люди.

Прошлое гулким эхом настигало ее всюду. Дом пропитался им, окутавшись бесконечно повторяющимися вспышками давно ушедших жизней. Здесь были тени не только Петера, но и других смотрителей, их семей, взрослых и детей. Тут встречались те, кто при жизни не был даже знаком друг с другом.

Но заключенные силой дома или способностью Анны видеть за гранью реального мира, они не ведали этого. Каждый из них проживал свою историю. Здесь были не только призраки, вынужденные обитать в своем мире, не способные вырваться за его пределы, но и те, кого хранила память этого места.

Девушка видела незнакомых призраков, но их истории сейчас ее не интересовали. Многим из них посчастливилось прожить тихую и спокойную жизнь, лишенную страстей и раздирающих на части противоречий. Они молча появлялись то здесь, то там, глядя сквозь Анну, и ничем не могли повредить ей.

Она нашла дверь, за которой снова увидела поблескивающие склянки и баночки, извлекла из сумки флакончик с настойкой и залпом выпила ее, поморщившись от сильной горечи. Если видения открываются для нее здесь в сознательном состоянии, то какова будет сила откровения полученного посредством глубокого сна?

Это настоящее испытание ее силы. Чувствуя нетерпение от грядущего, Анна не забыла завести маленький будильник. До того, как музей откроется, ей нужно будет прийти в себя.

Она прилегла на деревянную узкую кровать, служившую когда-то постелью Деметрию. Он часто отдыхал здесь во время проводимых им экспериментов. Его пальцы касались этих стен.

Анна ощущала его присутствие в обволакивающей ее тьме. Тело налилось тяжестью, а затем, словно лишившись опоры, понеслось куда-то вниз с ужасающей скоростью. От этого замерло дыхание и время резко замедлило свой ход.

Все звуки померкли.

Все стало ничем.

Осень 1920 года выдалась теплой.

Деревья стояли оранжевые и красные, потихоньку сбрасывали свое одеяние, луга еще радовали сочностью зелени. Но в любой момент мог грянуть мороз. Все знали, что погода могла измениться в одночасье, и потому были настороже.

Запасы угля и дров в сараях и пристройках так же, как и запасы вяленого мяса, колбас, сыра должны были помочь пережить самую суровую зиму. На желтых полях убирали последние снопы, чтобы было чем кормить коров и лошадей. Здесь по-прежнему любили ездить верхом, несмотря на модные автомобили, которые появились на Тровосе.

Прошли ежегодные скачки с вручением наград, на которых, к гордости Антония, первое место в забеге заняла лошадь из его конюшни. По этому случаю в доме устроили торжественный прием.

Праздник, совпавший с богатым сбором урожая яблок и овощей, удался на славу. Перед домом накрыли столы накрахмаленными скатертями и уставили их блюдами с собранным урожаем. Из погреба достали несколько ящиков превосходного вина. Принесли несколько дюжин скамей, чтобы хватило места всем гостям. Неподалеку установили навес и несколько вертелов, чтобы жарить бараньи туши.