Книга Незримые тени, страница 96 – Дея Нира

Тем временем она даже не догадывалась, что и в супружеской жизни Софии уже не все так гладко, как когда-то.

Несколько раз София предпринимала попытки разжечь былую страсть, но как только приближалась, чтобы обнять Антония, он уклонялся или уходил. Вставал пораньше, чтобы позавтракать, заняться делами и лишний раз не встречаться с женой. Просить его о внимании ей не позволяла гордость, но ощущение поражения выбивало из равновесия.

София негодовала и злилась, впадая то в истерику, то в холодное молчание. Она пыталась расспросить его о том, что происходит, но Антоний даже не мог внятно объяснить причину.

Главное, было избегать ее пристального взгляда, прикосновений, которые обжигали, словно каленое железо. Он говорил себе, что не должен смотреть на нее, иначе набросится на эту женщину, чтобы снова и снова жадно целовать ее губы, лицо и плечи, как прежде. Ведь чем дольше он находился вдали от нее, тем легче у него становилось на душе. Антоний словно рвал нити между ними, которые опутывали его с ног до головы и привязывали к ней.

Иногда ему хотелось закричать, разбить что-нибудь или… ударить ее. А еще представлял, как мчится к ней, открывает рывком дверь, хватает ее и осыпает бесконечными поцелуями, чтобы забыться в ее объятиях и насладиться их близостью. Но если он не выдержит и сделает так, то потом возненавидит не только ее, но и себя. Поэтому Антоний держался как мог, погружаясь в работу на ферме до изнеможения, чтобы потом прийти в небольшую комнату около детской и там упасть на кровать, погрузившись в спасительный глубокий сон.

Он постоянно спрашивал себя, как так могло случиться, что вдруг осознал страшную силу жены, и почему бы ему просто не подчиниться ей, чтобы все стало, как раньше?

Они были семьей, у них росли дети… Почему в нем открылся этот первобытный страх перед ней?

Откуда это недоверие, будто она обманула его?

Порой ему случалось напиться до чертиков. Пил так, чтобы не мог подняться и пойти к этой ведьме, которая наложила на него ужасное заклятие, от которого он так мучается.

Слуги, конечно, давно обо всем догадались. Они порой испуганно смотрели на него, впрочем, как и дети, которые чувствовали разлад между родителями.

Могли пойти разные слухи, и Антонию этого не хотелось, однако делать вид, что он доволен и счастлив, ему не удавалось. Он старался больше времени уделять малышам, гулять с ними и играть, но стоило Софии появиться рядом, как ему хотелось бежать подальше от нее.

— Это все из-за сгоревших конюшен? – спросила она как-то, когда муж снимал грязные сапоги после полевых работ.

Он замер, обдумывая вопрос, и отбросил сапоги в сторону.

— Не знаю. Отчасти.

София сжала руки и сделала несколько шагов по направлению к нему. Антоний бросил на нее взгляд.

Пробивающиеся сквозь окна солнечные лучи озаряли ее распущенные волосы и длинное зеленое платье. Солнце вспыхивало в ее локонах и в прозрачных камнях ожерелья на длинной шее. На ее лице играла легкая улыбка, почти покорная, но он знал, что это притворство. Она никогда не была покорной. Антоний сделал усилие и отвернулся, сжав зубы.

— Я приму ванну и уеду. Много дел в городе.

— Опять? – в ее голосе послышались нотки разочарования. Антоний испытал злорадное чувство удовлетворения.

— Да, – прозвучал его небрежный ответ. – Опять.