Книга Викинг и дева в огне, страница 7 – Галина Емельянова

— Я воин, — повторил он. — Разбирать дрязги бояр из-за вотчин, или мирить глупую бабу с непутевым мужем, рядить чья коза или курица — это не по мне. Иди выпей медовухи, Эрик, и ложись спать.

Они больше не возвращались к этому разговору, а через две луны, друг исчез.

Северин сначала думал, что их подслушали, и друга забрали в пыточную. избу, но верный пес князя — палач, все отрицал.

Прошло лето, осень, а по первому снегу, приехал купец из Владимира и привез черную весть.

— Ты Северин, сын Сигурда? — молодой воин из охраны обоза, протянул Северину оберег— колесо Одина.

— Твой друг Эрик погиб, он устроил смуту и перед тем, как начать ее, он принес мне вот этот оберег. Сказал, чтобы передал тебе.

— А что еще велел передать? — варяг затаил дыхание. Что сказал друг перед прощанием?

— Ничего, спросил, часто ли я езжу с товаром в Новгород, и попросил отдать тебе эту вещь.

— Как он умер? — Северин откашлялся, в горле пересохло.

— Он умер от ран, живым не дался, покромсали его и руки и ноги, кричал что видит Одина, и его ждут за накрытым столом.

— Хорошая смерть, — только и смог сказать Северин.

Ночью варяг ушел из города к реке. Соорудил небольшой плот из камыша, привязал наверх оберег Эрика, Поджег камыш, и длинной острогой оттолкнул плотик подальше от берега. Долго сидел на берегу, пока виднелся желтый огонек на реке, и шепотом спел прощальную песню воину Эрику.

«С мечом в руке ты закончил свой путь, кровью врагов оросив свою бороду. В садах Вальхаллы, твой продолжится путь, за поминальным столом среди храбрых воинов, Один поцелует тебя в окровавленные губы. Ты будешь героем на этом пиру, равный среди равных воинов. Тебе, как и раньше, будут верно служить твои руки и ноги, и конечно меч. Я не забуду тебя, Эрик Туча, сын провидца, твое имя в моем сердце. И однажды мы встретимся, я это знаю, брат».

Прошло три зимы, он уверовал в единого Бога, крестился в реке, и принял христианское имя Северьян. А ту ведьму, что его вылечила после ранения, повстречал еще раз.

Он, как гридень, ближний человек в дружине князя, защищал еще и бояр. Вот на одного из таких и напали разбойники. Это оказались ловцы удачи, такие же викинги, как и он Северин.

Вооруженные люди подожгли дома и били мечами в щиты, славя Одина. Он сначала, как мальчишка обрадовался услышав родную речь. Только когда, прячась за лапами елей, Северин увидел, как воины вспарывают животы женщинам, и кидают детей в огонь, он поцеловал кипарисовый крест, висевший на шнурке у сердца, и ринулся в бой.

Дружина у него славная, и не зря варяг получал от князя плату серебром, за обучение его воев. Северин всегда знал, что никогда не поулчит удар от врага в спину, рядом верные ем и князю воины. Раскромсали они негодяев на куски. Утирая лоб от пота, пополам с кровью, он услышал тонкий детский плач. Вернее даже не плач, а скулеж. Так жалуется щенок брошенный в воду жестоким хозяином: «За что? Что я тебе, такому большому, сделал?»

Северин обошел горящие избы и увидел, на дороге, ползущего от пожара малыша, ноги его были бордовыми от ожогов, и ступни уже вздувались волдырями. Рубашонку покрывала черная зола, волосы на голове обуглились до корней. Воин поднял ребенка на руки и беспомощно огляделся. Не владел он даром врачевания, и мази от ожогов тоже нет, особенно вот от таких, до костей проедающих плоть.