Книга Дражайший плут, страница 115 – Элизабет Хойт

— Что… — начал было он хрипло.

Она замерла.

— Я хочу вас потрогать. Везде. Можно?

Он с несказанной нежностью погладил ее щеку.

— Конечно, Феба.

От этой нежности ее безумная тревога немного улеглась. Феба улыбнулась и вернулась к своему увлекательному исследованию. Волоски росли вокруг сосков, покрывали треугольником грудь и узкой полоской спускались вниз по животу.

— Какого цвета здесь ваша кожа? — спросила Феба и обвела пальцем пупок. — Она такая нежная!

Его живот напрягся под ее пальцами.

— Бледная.

Феба покачала головой.

— Нет, я хочу знать: вы от природы светлокожий или смугловатый?

— Ну, пожалуй, смугловатый.

Феба кивнула и взялась за пояс его брюк, но его рука сжала ее пальцы.

— Я хочу сама. Вы позволите?

— Ну, если вы просите, да еще так вежливо… — Джеймс убрал руку.

Феба принялась ощупывать в поисках пуговиц, которые — она знала — должны быть где-то здесь. Под тканью брюк угадывались очертания его тела — мускулистые бедра и между ними мужское естество. Ее ищущие пальцы оценили его величину и твердость. Наконец она нашла пуговицы, и быстро справившись с ними, попросила, дергая штанину:

— Снимите это.

Приподнявшись на постели, он вместе с брюками стянул и подштанники. Феба положила ладонь на его бедро и почувствовала жесткую поросль — более редкую, нежели на груди, но все равно густую — потом провела ладонью вверх, спустилась вниз, вслушиваясь в судорожные вздохи Джеймса, пока не добралась до густых зарослей. Завитки пружинили, был велик соблазн поиграть с ними, но то, что гордо восставало из них, интриговало куда сильнее.

Феба погладила пальцами гладкую, горячую плоть, почувствовала, какая она набухшая, твердая и эластичная, с утолщением и складкой кожи ближе к концу. Она потрогала утолщение пальцем, удивляясь: такой нежный на ощупь, этот орган умел проникать так глубоко внутрь ее тела. Ее собственная плоть была куда податливее. На кончике она ощутила влагу, а коснувшись его подушечкой пальца, обнаружила маленькое отверстие.

Пока она его трогала, орган вроде бы еще увеличился в размерах и напрягся, а еще она ощутила запах: острый, мускусный, от которого закружилась голова.

Погладив его еще раз и ощутив, как он вздрогнул, Феба спросила:

— Вам больно? Когда он становится таким.

— Твердым? — глухо выдохнул Джеймс. — Нет, не больно, однако некоторый дискомфорт определенно присутствует.

— И как от этого избавиться? — Она замерла в ожидании ответа.

— Просто войти в вас.

И Джеймс привлек Фебу к себе, завладел губами, она же одной рукой продолжала гладить его естество, пока он целовал ее — горячо и требовательно. У нее ныли соски, наливался тяжестью низ живота. Он оторвался от ее губ и велел снять сорочку.

Наконец-то и она оказалась нагой, как и он. Он обхватил ладонями ее талию и усадил на себя верхом. Феба оседлала его, широко раздвинув ноги, а он сказал:

— Можете скакать на мне, если хотите.

— Скакать? — Она лукаво улыбнулась. — Как на коне?

— Да, теперь у вас есть собственный жеребец, — сказал он со смехом.

Странно, почему ей раньше казалось, что у него нет чувства юмора?

— А что я теперь должна сделать?

— Приподнимитесь немного, а теперь, медленно садитесь на меня.

Она опустила ягодицы, чувствуя его прикосновение, и обнаружила, что он помогает ей, рукой приподнимая свое естество, чтобы ей было удобнее. Она сжала его руку своей ладонью и на мгновение представила всю непристойность своей позы: на коленях, его орган частично внутри ее, она вся открыта, а он лежит, ноги в стороны, точно султан.