Книга Дражайший плут, страница 121 – Элизабет Хойт

— Значит, мы поедим в общем зале, — решил Тревельон. — Или вам, миледи, угодно, чтобы ужин принесли прямо в наши комнаты?

Комнаты? Он имеет в виду, что этой ночью спать они будут раздельно? И почему он опять называет ее «леди»? По правде говоря, она терпеть не могла, когда к ней так обращались.

— Нет-нет, давайте поужинаем в общем зале.

В гостинице их встретили и аромат жареной говядины, и гул людских голосов. Тревельон подвел Фебу к столу, и она села, опустив пальцы на щербатую деревянную поверхность перед собой.

— Что будете? — спросил грубый женский голос.

— Пива и две порции говядины, — распорядился Тревельон.

— Сию минуту, дорогуша, — послышался тот же голос, и раздались удаляющиеся шаги.

Феба повернула голову, принюхиваясь, и, кроме запаха дыма из камина, почувствовала запах табака: джентльмены с наслаждением курили свои трубки, — а кто-то из сидящих поблизости явно не мылся ни разу за всю жизнь.

Перед ней с грохотом поставили высокую пивную кружку, и женский голос буркнул:

— Держите. А она что, слепая?

Феба улыбнулась, но ничего сказать не успела.

— Вот ведь обуза! — с сочувствием проговорила девушка-официантка. — Слепая жена! Благослови вас Господь, сэр!

Служанка удалилась, а Феба, так и осталась сидеть с открытым ртом, вдруг осознав, что все смотрят на нее и думают то же самое, что эта девица: обуза!

— Да пошла она! — буркнул Джеймс. — Не обращайте внимания. Вы прекрасно знаете, что не можете быть обузой. Любой мужчина — любой! — был бы счастлив назвать вас своей женой.

Феба улыбнулась, хотя губы у нее немного дрожали.

— А вы?

— Я самый первый.

Ее охватил жар — таким твердым, без малейших колебаний, был его ответ. Она наклонилась к Тревельону:

— Тогда почему вы сняли две комнаты? Не хотите, чтобы мы спали вместе?

— Попробуйте здешнее пиво, — проигнорировал Джеймс ее вопрос. — Оно цвета дуба. Думаю, вам понравится.

Ах вот как! Не на ту напал!

— Джеймс…

— Вот и мясо! — Та же официантка поставила на стол тарелки с ужином.

Феба нащупала оловянные блюда и теплое мясо в густой подливке.

Сердобольная девица ахнула и с сожалением причмокнула языком.

— Ну как малое дитя! Сунула пальцы прямо в тарелку.

Феба застыла. Тревельон что-то проворчал, а потом послышался звон монет и его раздраженный голос:

— Сегодня нам ваша помощь больше не понадобится. Вы свободны.

Девица фыркнула и потопала прочь. Феба же, хоть и чувствовала, как горят щеки, облизнула пальцы, расправила плечи, взяла вилку и аккуратно наколола кусочек мяса.

Тревельон тихо рассмеялся, Феба замерла, а потом услышала его голос, такой бархатный, проникновенный:

— Вы же принцесса. Вы знали об этом? Я поражен, как у нее хватило смелости вообще при вас сказать хоть слово. Впрочем, она просто не успела вас рассмотреть, потому что, стоит взглянуть на вас повнимательнее, и любой скажет: маленькая принцесса-амазонка.

Ее губы сложились в улыбку — понятно, что он хотел ее успокоить, но все равно приятно. — Уверена, вы преувеличиваете.

— Ничего подобного! Где бы вы ни появились, все мужчины смотрят только на вас, и ваша слепота здесь ни при чем: просто они видят, какая вы красивая, видят лицо и роскошную фигуру.

О-о, как же загорелись щеки!

— Но если кто взглянет пристальнее, увидит и другое: отважную девушку, которая сражается со своим недугом каждый день, но делает это с улыбкой, без нытья и отчаяния. А теперь забудьте все неприятности и пейте пиво.