Книга Мое любимое чудовище, страница 52 – Элизабет Хойт

Но мисс Стамп смотрела на него далеко не так, как смотрят на животное. То был заинтересованный взгляд женщины на мужчину, которого она считает привлекательным, а возможно, даже возбуждающим.

Ее веки были полуопущены, на щеках играл румянец, и Аполлон заметил, как она медленно провела своим розовым язычком по нижней губе.

Внезапно он в полной мере ощутил собственные соски, ставшие вдруг невероятно тугими, и собственную плоть, запульсировавшую от устремившейся к ней крови.

— Т-теперь я чистый, мама? — раздался у него за спиной голос Индио, дрожащего от холода.

— Что? — Лили ошеломленно заморгала. — О! Э… да, очень чистый. Иди скорее в дом, пока не окоченел совсем.

Мальчик пронесся мимо Аполлона, сжимая в руке рубашку, и Нарцисска, обнюхивавшая обгоревшие кусты неподалеку, с радостным лаем бросилась за ним. Аполлон же шел неторопливо, не сводя глаз с мисс Стамп. Друг за другом они вошли в здание, и она сразу отправилась на кухню. Мод уже суетилась возле очага, и, отдав ей какие-то указания, мисс Стамп скрылась за дверью комнаты, в которой Аполлон провел ночь.

Когда она вернулась, ее волосы были тщательно уложены — к вящему разочарованию Аполлона, — а в руках она держала тонкое одеяло.

— Калибан, не хотите ли накинуть это, пока не переоденетесь в другую рубашку? — Она протянула ему одеяло, а потом неуверенно поинтересовалась: — У вас ведь есть еще рубашка?

Аполлон с усмешкой взглянул на нее, заставив покраснеть, а потом кивнул.

— Надеюсь, вы любите чай, потому что кофе мы себе позволить не можем, — буркнула Мод, раздраженно громыхнув чайником.

Очевидно, это было сигналом к началу завтрака, поэтому Аполлон сел за стол, где уже стояли тарелки с хлебом, маслом и ломтиками холодного мяса. Всего было понемногу, и ему вспомнились слова Мейкписа, что у мисс Стамп нет работы, поэтому он взял один кусок хлеба и немного мяса. Он знал, каково это — не иметь возможности купить продукты. В лечебнице он часто страдал от голода, несмотря на героические попытки Артемиды снабдить его едой. Голод причинял куда большие страдания, нежели побои, заставлял сознание сузиться до одной-единственной мысли: когда можно будет поесть в следующий раз. И как же это отвратительно — низводить человека до состояния голодной собаки.

Аполлон старался есть неспешно, откусывая понемногу, как и подобало джентльмену, как бы он сейчас ни выглядел.

Чай был жидковатым, но зато горячим, и Аполлон выпил две чашки, наблюдая, как аккуратно ест мисс Стамп. Поймав на себе его взгляд, она закусила губу, словно хотела спрятать улыбку. Индио меж тем болтал без умолку обо всем, что приходило на ум, начиная с воробьев, которых увидел вчера на дереве, и заканчивая дохлой улиткой, которую Нарцисска пыталась съесть на прошлой неделе. Но какой бы приятной ни была утренняя трапеза, нужно было возвращаться к работе, а для этого Аполлону требовалось сходить за рубашкой, хранившейся в его жилище на галерее.

Он достал блокнот и, отыскав чистую страницу, написал: «Спасибо за завтрак, лечение и ночлег, но мне нужно возвращаться к работе».

Мисс Стамп прочитала написанное и вернула блокнот.

— Были рады помочь.

Индио, наблюдавший за происходящим, тотчас же сник.

— Ну во-о-от. А Калибану непременно нужно уйти? Я хотел показать ему свой новый корабль.