Книга Очаровательный повеса, страница 60 – Элизабет Хойт

Мальчишка хихикнул.

— Большинство моих дел как раз такие.

Эва помедлила, решая, как лучше изложить суть задания.

— Мистер Харт, владелец «Хартс-Фолли», думает, что кто-то пытается ему навредить. Вчера в театре рухнула сцена: две танцовщицы были ранены, одна погибла, – и есть основание считать, что это не случайность.

Элф повертел головой, явно не понимая, о чем речь.

— Предлагаю тебе стать моим агентом, чтобы помочь выяснить, кто за всем этим стоит. – Эва перевела дух. – Мы с Жаном-Мари всем скажем, что ты нам помогаешь, но на самом деле ты будешь наблюдать и говорить нам обо всем, что покажется тебе подозрительным. Как думаешь, справишься?

— Конечно, справлюсь, – важно проговорил Элф. – Ничего сложного…

— Ну вот и хорошо. Просто внимательно смотри и слушай.

Элф энергично кивнул, а Эва, оглядевшись, вдруг краем глаза заметила, как что-то мелькнуло в кустах, и в тревоге схватила Жана-Мари за руку.

— Кажется, за нами следят.

Чернокожий гигант проследил за направлением ее взгляда и быстро направился к кустам.

— Все в порядке. Беспокоиться не о чем, – услышала Эва и тоже подошла посмотреть.

В кустах лежала та гигантская собака, которую она уже видела в кабинете, только на сей раз глаза у нее были закрыты, и она не шевелилась.

Эву захлестнуло чувство вины. Из-за ее глупых страхов животное даже не покормили, а пес явно умирает от голода.

— Она… жива?

Жан-Мари наклонился, приложил ладонь к шее собаки, а через минуту выпрямился и покачал головой.

— Еще жива, но очень слаба: пульс еле прощупывается.

Эва посмотрела на собаку, которая испугала ее до безумия. Несчастное животное лежало без движения, грязное и изголодавшееся: все ребра наружу, – и ни для кого не представляло опасности, даже для нее.

Эва обернулась к Элфу.

— Твое первое поручение.

Мальчик брезгливо взглянул на собаку, но уже через мгновение его лицо опять стало бесстрастным.

— Вы хотите, чтобы я ее убил?

— Напротив: чтобы помог мне ее вылечить.

Аса мрачно просматривал письма, когда дверь его кабинета открылась и вошла Эва, а следом за ней – Жан-Мари с грязным шелудивым псом на руках.

— Какого… – начал было Аса, но мисс Динвуди, не обращая на него внимания, велела лакею:

— Клади его сюда. Думаю, мы можем использовать часть этих тряпок. – И она указала на гору ярких одежд.

— Эй! – завопил Аса, взбешенный ее бесцеремонностью. – Эти так называемые тряпки – костюмы!

— Они таковыми совершенно не выглядят, – заметила Эва, наконец-то соизволив его заметить.

— Их спасли, когда сгорел театр!

Эва кивнула.

— А теперь их можно использовать для других целей: не думаю, что какая-нибудь танцовщица или певица захочет их теперь надеть.

Достойного возражения он придумать не смог, поэтому стал молча наблюдать, как чернокожий гигант переносит собаку через стол и осторожно укладывает на груду костюмов.

Эва тоже наблюдала за действиями Жана-Мари, но с большой тревогой.

Аса не мог не смотреть на нее. Она боялась собак – он это знал совершенно точно – и все же заботилась о комфорте той же самой полумертвой шавки, которая привела ее в невменяемое состояние двумя днями раньше. Эта девушка – воплощение противоречий: сестра герцога, гордая и надменная, слушала его разглагольствования о том, как мужчина может доставить удовольствие женщине, и едва не задыхалась от возбуждения. В этом не было никакой последовательности, не было смысла. Аса почувствовал, как в паху стало тесно при одном только воспоминании о разговоре с ней – даже без прикосновений. Сейчас их разделяло два стола. Она не была хорошенькой – он видел это даже сейчас, – и тем не менее он многое отдал бы, чтобы только увидеть ее тело, коснуться ее тонкой руки или хрупкого плеча. А ведь он привык вести себя совсем иначе с женщинами.