Книга Джейк, страница 65 – Лей Гринвуд

Изабель начала со спальни Джейка. Закончив здесь, возьмется за кухню. Забавная ситуация. У нее никогда не было собственного дома, мужа или детей, она никогда не готовила, не убирала и не стирала, что обычно делают женщины. И вот теперь занимается, уборкой в доме мужчины, которого встретила три дня назад, изображает мать троих мальчиков, не имеющих к ней никакого отношения, и надеется, что Джейк перестанет обращаться с ней, как с неумехой, от которой счастлив избавиться.

После истории с Дю Планжем Изабель была уверена, что навсегда потеряла желание близкого контакта с мужчиной, но не может не думать о прикосновениях Джейка. Прослужив несколько лет гувернанткой, она поклялась никогда не иметь детей. Однако рискует своим будущим ради настоятельной потребности помочь этим мальчикам. И вот теперь даже собирается заняться уборкой.

В спальне Джейка была спартанская пустота, очень напоминающая его самого. Здесь не оказалось ничего мягкого, ничего бесполезного. Интересно, что сказала бы о нем тетя Дейрор. Вероятно, и говорить с ним не стала бы. Тетя была женщиной очень твердых правил. Изабель частенько размышляла, где та их набралась. Даже в Саванне она выделялась в обществе.

Родители Изабель были убиты вскоре после рождения девочки. Тетя Дейрор сама никогда не упоминала о еще какой-нибудь родне. Когда Изабель спрашивала, тетя обычно говорила, что у нее дальние родственники в Англии.

Изабель никогда не хотела побывать в Англии.

По описанию тети, это странное, холодное место, совершенно не привлекавшее девочку. Тетя Дейрор обещала, что они поговорят об этом позже, но это «позже» никогда не наступило. Однажды с тетей случился удар, лишивший ее способности двигаться и говорить. Она протянула еще несколько месяцев, потом умерла. Изабель была помолвлена с молодым человеком из состоятельной семьи, и ей позволили остаться в доме тети. Когда в первой военной кампании жених был убит, все изменилось. Изабель исполнилось только шестнадцать, известных родственников у нее не было. Дом продали, чтобы заплатить тетины долги, а ее отослали в сиротский приют.

Изабель никогда не забудет первый день. Она была одинока и испугана, все еще ошеломлена смертью тети. Никого это не интересовало, и уж, конечно, не других детей. У Изабель забрали все вещи и запаковали, а ей выдали форму, и она должна была вписаться в новую жизнь, словно никогда не знала другой. Ей выговаривали за слезы по ночам, потому что это мешало спать другим. Девочки насмехались над ее «манерностью». Мальчишки были так же жестоки, когда Изабель нашла их грубые манеры непривлекательными.

Девочка сбежала, но ее вернули обратно.

После этого выучилась драться. Это не завоевало ей ни одного друга, но к ней стали относиться с определенным невольным уважением. Она считала дни до тех пор, когда станет достаточно взрослой, чтобы уйти.

Выйдя, наконец, из приюта, Изабель была в отчаянии, обнаружив, что никто из тех, кого она знала раньше, не хочет иметь с ней никакого дела. Ее изгнали из единственного общества, которое она когда-нибудь знала. Денег хватило только на билет до Нового Орлеана, где она нашла место гувернантки.

После того, как пришлось уйти от Дю Планжей, работу в приличном доме оказалось невозможно найти — она была женщиной с прошлым. Место учительницы в Остине, в Техасе, было словно ответ на молитвы.