Книга Ферн, страница 124 – Лей Гринвуд

— Тогда встань сама.

— Я не могу ни о чем думать, когда ты стоишь рядом.

— Я люблю тебя, Ферн. О чем тут думать? Мы говорили друг другу глупости и спорили, но теперь с этим покончено.

— Это неправда.

— Ты же только что сказала мне, что говорила мне не то, что думала на самом деле.

— Сядь, Мэдисон. Мне очень трудно говорить то, что я хочу сказать, а ты еще стоишь над душой.

— Что тебе так трудно сказать мне?

— Я скажу тебе, если ты сядешь.

Мэдисон поупрямился еще немного, но все-таки сел.

— Я снова хочу извиниться, – начала Ферн. – Не за этот вечер, а за утро, за то, что я не сказала тебе тогда правду.

Мэдисон весь напрягся. Она уже открыла рот, чтобы произнести заготовленные слова, но язык ее не слушался. Она не могла говорить то, что может уничтожить ее последний шанс на любовь, подобную той, которая существовала между Розой и Джорджем. Она любила Мэдисона такой же сильной любовью.

Но она должна говорить. С ней у него не будет будущего. Она должна быстро отделаться от него, пока ее не покинуло мужество.

— Я не люблю тебя.

Она удивилась, что небо не упало после этих слов. Ни один смертный еще не произносил более чудовищной лжи.

Она была также удивлена, что Мэдисон не понял, что она врет. От этой лжи все вдруг изменилось. Кровь ее заледенела. Сердце превратилось в камень.

— Я должна была понять это раньше, но, наверное, меня сбило с толку то, что красивый адвокат-янки…

— Я южанин, – заявил Мэдисон с гордостью в голосе.

— … говорит мне, что любит меня. Я хотела бы любить тебя. Ты такой мужчина, о котором женщины могут только мечтать.

— Но ты обо мне не мечтаешь, верно?

— Ты мне очень нравишься. Может быть, после стольких лет одиночества, я так сильно хотела влюбиться, что не понимала, как ошибаюсь.

— И когда же ты поняла, что ошибаешься?

— Когда встретила мисс Брюс и поняла, что она любит тебя так сильно, как я никогда бы не смогла тебя любить.

— Саманта? Да она относится ко мне, как к брату.

От ее слов он вновь почувствовал, как жизнь возвращается к нему. Он начал оживать. Он уже не выглядел таким подавленным.

— Она любит тебя, Мэдисон. Ты, может быть, этого не замечаешь, но я-то все вижу. Она без ума от тебя.

— Но к нам-то это никакого отношения не имеет. Я не влюблен в Саманту.

Теперь он окончательно пришел в себя. Спор с людьми придавал ему сил.

— Сейчас ты, может быть, ее и не любишь, но полюбишь после.

— Но это чушь, – возразил Мэдисон. – Я очень давно знаю Саманту. У меня было достаточно времени влюбиться в нее, если бы я захотел. Но я же не захотел. Я влюбился в тебя. Не знаю, чего ты хочешь добиться, но я тебе не верю.

Мэдисон вскочил, схватил Ферн за руку и поднял ее со стула.

— Ты любишь меня, я по твоим глазам вижу. Я знаю, что любишь.

— Отпусти меня, – попросила его Ферн. Чувство паники возвращалось к ней, она вся дрожала. Мэдисона так удивило это изменение ее состояния, что он убрал руку и отступил от Ферн.

— Я только взял тебя за руку.

Она не хотела, чтобы он испытывал чувство вины от того, что прикоснулся к ней. Он может подумать, что ей отвратительны его прикосновения, что она не выносит его присутствия. Она не хотела, чтобы он мучился, она видела боль в его глазах. Ферн знала, что это такое, когда тебя отвергают. Она не могла отвергнуть Мэдисона. Он заслуживает того, чтобы она сказала ему правду, которая не причинит ему больше вреда, чем сказанная ею ложь.