Книга Ферн, страница 16 – Лей Гринвуд

— Поедешь по дороге на юг, – объясняла она, сверкая на него глазами, – в миле от города свернешь налево, оттуда до фермы еще пара миль.

— Почтовых ящиков по пути я, конечно, не увижу?

— А зачем нам почтовые ящики? – Она понимала, что он смеется над ней. – Неужели ты считаешь, что мы умеем читать?

Ферн собралась уходить.

— Если не будешь возле нашего дома ровно в девять, я ждать не собираюсь, – крикнула она уже на ходу. – Нянчиться с каким-то неженкой не стану. Мне нужно быков кастрировать.

Она остановилась и повернулась к нему лицом. Одна рука на бедре, в глазах вызов.

— Это как раз то, чем я умею заниматься лучше всего.

— Тогда мне лучше надеть кожаные ковбойские штаны в обтяжку.

Видел ли он когда-нибудь такие штаны или просто прочитал о них в книгах?

— До завтра, – он махнул ей рукой. Некоторое время Мэдисон стоял и смотрел ей вслед. Потом разразился громким смехом. Этой фразой про быков она его сразила. Нет, с ней надо быть поосторожней. Да, канзасская особа неопределенного пола была беспощадна. Фредди бы она понравилась.

Но Фредди и Бостон казались теперь такими далекими, как будто все последние восемь лет были только сном, а единственной реальностью оставался Канзас.

Мэдисон тряхнул головой, чтобы избавиться от неприятной мысли. Он не мог понять, то ли все дело в Канзасе, то ли в холодном приеме, который оказали ему братья, а, может, в этой странной женщине – только все пошло не так, как он предполагал.

Ферн замерла. Кофейник в одной руке, чашка в другой. Смех Мэдисона все еще звучал у нее в ушах. Он раздавался всю ночь, мешая ей спать, раздражая ее, заставляя думать: почему он смеется над ней? Она злилась на себя зато, что Мэдисону удалось довести ее практически до бешенства.

Она налила себе кофе, добавила туда сливок и, размешивая их в дымящейся горячей жидкости, укоряла себя за то, что заговорила с ним. Она даже видеть его не должна.

Но ведь она обещала отвезти его сегодня утром на ферму Коннора. Она бы солгала самой себе, если бы не призналась, что испытывает по этому поводу легкое волнение. Она ненавидела то дело, из-за которого мистер Рэндолф прибыл в Абилин, но самого мистера Рэндолфа ненавидеть было невозможно.

— Ты сегодня что-то слишком медлительная, – сказал ей отец, заканчивая свой завтрак. Он допил кофе и встал. – Лучше пошевеливайся, иначе никогда не закончишь работу.

— Я все сделаю, как надо, – сказала она, глотнув кофе и подумав, что надо бы добавить туда еще сливок.

Конечно, как бостонец, он, наверное, считает всех канзасцев дикарями и думает, что стоит ему здесь объявиться, как Хэна освободят автоматически.

Но это у него не пройдет. Бостон хорош для бостонцев, только в Канзасе тоже живут люди, и они ничем не хуже других людей.

Отец, уходя, хлопнул дверью, и этот звук вывел Ферн из транса.

Она подошла к столу и присела. Обхватила чашку руками и уставилась в пространство.

Нет, не могут все мужчины в Бостоне быть такими красивыми, как Мэдисон. Иначе все деревенские девушки подались бы в этот город. Ферн давно уже заметила, что Рэндолфы чрезвычайно красивы. Женщины Абилина только и говорили об этих трех молодых белокурых и неженатых Рэндолфах, после того как они приехали сюда четыре года назад. Ферн не очень-то любила блондинов, но признавала, то Джордж Рэндолф, который прибыл годом позже, был самым красивым мужчиной из тех, каких она когда-либо знала.