Книга Виолетта, страница 112 – Лей Гринвуд

— Послушайте, забудьте все это, — предложил Джефф и озабоченно посмотрел на часы. — Мне еще нужно вернуться в банк.

— Неужели вы собираетесь заставить своих служащих и в субботу работать допоздна?

— А почему бы и нет? — удивился Джефф. — Меня не было в банке целый день. Все это время они ничего не делали. Только, ради Бога, не начинайте все сначала. Я вовсе не собираюсь заставлять своих служащих работать в воскресенье.

— Как это благородно с вашей стороны, — съязвила Виолетта.

— Почему бы вам не сказать мне прямо в лицо, что я скряга, высасывающий последние капли крови из бедных людей?

— Зачем об этом говорить, если вы так гордитесь собой.

— Я такой, какой есть, и уже давным-давно перестал с этим бороться.

— Неправда. Вы постоянно сражаетесь и с собой, и со всеми остальными, причем так яростно, что совсем забыли, какой же вы на самом деле.

Прекрасное чувство близости, вдруг возникшее между ними, мгновенно исчезло, вместо него появилось напряжение.

— Что вы подразумеваете под этим? — довольно грубо спросил Джефф. — Только не думайте, будто вам удастся отделаться какими-либо сладкоречивыми отговорками. Я точно хочу знать, что вы имеете в виду.

Виолетта сомневалась в целесообразности продолжения этого разговора. Да и вряд ли она имела такое право, вторгаясь в область, которая ее совершенно не касалась.

Тем более Виолетта не могла позволить себе сказать что-нибудь лишнее. Но раз уж она решила сунуть нос на запретную территорию, придется быть предельно откровенной.

— Наверно, мне все-таки не следовало этого говорить, — сказала Виолетта. — Я еще недостаточно хорошо знаю вас, чтобы осуждать.

— Но вы уже это сделали, и я не позволю вам теперь отделаться столь трусливым ответом, — предупредил Джефф.

— Это не трусливый ответ. Вы просто как моллюск закупорились в свою раковину.

— Перестаньте увиливать от ответа. Виолетта уже точно знала, что если Джеффу не понравится услышанное, он во всем станет обвинять только самого себя, и принялась лихорадочно искать пути к отступлению.

— По-моему, вам просто нравится, когда вас осуждают. Возможно, люди не ожидают от вас чего-то приятного, поэтому не слишком расстраиваются из-за ваших поступков. Они внутренне готовы к вашим выходкам.

— Почему же мне это должно нравиться? — удивился Джефф.

— Это дает вам возможность жить в свое удовольствие. Большинство людей пытаются хоть как-то угодить друг другу. Вы же не делаете этого никогда. Впрочем, никто уже и не ждет от вас этого.

— Что еще?

Виолетта вздохнула. Наверное, она так никогда и не научится держать язык за зубами. Как можно было забыть, что мужчины не любят правду, да, в общем-то, никто ее не любит. Однако отступать было уже поздно. И Виолетта решила, в конце концов, признаться Джеффу, что она на самом деле думает о нем.

— Не знаю, насколько сильно вас еще беспокоят воспоминания о войне, но подозреваю, что вы намеренно не даете зарубцеваться этой ране. Вы используете свою искалеченную руку, чтобы заставить окружающих чувствовать себя виноватыми. Полагаю, таким способом вы даете выход ярости по поводу проигранной войны, потерянной руки и вашего тюремного заключения.

— А вы не считаете это важным?

— Конечно, считаю, но вы слишком долго мучаетесь от этого. К счастью, вы нашли свое дело и слишком заняты, чтобы постоянно думать о руке или лелеять воспоминания о войне.