Книга Пророчество Гийома Завоевателя, страница 109 – Виктор Бушмин

Два отряда сошлись на полном скаку, раздался треск ломающихся копий, несколько рыцарей и оруженосцев выпали из седел. Оставшиеся воины схватились на мечах. В суматохе боя, принц и рыцарь в коническом шлеме с глазницами и в желтом сюркоте, сошлись в парном бою друг против друга. «Желтый рыцарь», как окрестил его принц Людовик, был мал ростом, но очень юрок и шустр с мечом. Принц использовал свое преимущество в силе и росте, нанося частые, наотмашь, удары мечом, пытаясь попасть по шлему и оглушить противника. Но воин умело прикрывал голову щитом, отражая удары и, периодически, атаковал принца сам.

«Верткий гадёныш», – подумал принц и, мощным ударом своего меча, выбил оружие из рук воина. Принц ожидал сдачи врага на милость победителя и немного расслабился, буквально на считанные мгновения, которыми воспользовался неизвестный воин. Он быстро снял щит и ударил им принца, тот пошатнулся в седле, поднял руку с мечом, рассчитывая ударить гордеца, но не успел. Воин вскочил на седло своей лошади и, перепрыгнув на коня принца, повалил Людовика на землю. Падая, принц немного развернулся, и получилось так, что оба воина упали рядом. Их давно уже заприметил мессир Антуан, с любопытством наблюдавший за ходом поединка и ждавший его развязки, чтобы вовремя остановить дерущихся, а то недолго и до беды.

Упавших вместе, но не отпускавших друг друга воинов, еле-еле разняли, присудив ничью, к большому возмущению принца, утверждавшего, что воин нарушил каноны рыцарства, не сдался, когда был обезоружен противником. Старик Антуан, улыбаясь, заступился за неизвестного воина, объяснив, что рыцарь волен выбирать, плениться ему или биться до смерти, которая менее позорна, чем пленение.

Людовик успокоился и, сняв с вспотевшей головы, шлем, за ним кольчужный капюшон и войлочный подшлемник, протянул свою руку незнакомцу.

«Скорее всего, это или Тристан де Ла Бриер, или Матье де Три, они оба, где-то, такого роста, – думал принц о неузнанном им воине.

К величайшему его изумлению, воин, сняв шлем с личиной, оказался его добрым конюшим Годфруа Рыжим-Леви.

— Молодец, бесёнок! – Улыбнулся Людовик.

— Простите меня за дерзость, что повалил Ваше Высочество на землю, чуть не покалечив Вас, наследника. – Ответил Годфруа, вставая на колени перед своим хозяином. – Уж больно я не хотел быть поротым за нечестную сдачу противнику. Признал я Вас сразу. Старался отвернуть, но меня лошадь сама принесла к Вам, сир.

— Хорошо, я не в гневе на тебя. Приказываю в знак отличия, если позволит мессир учитель, облачиться тебе, Годфруа Рыжий-Леви, в желтые цвета, что так подходят к твоим рыжим волосам. Вы не против, мессир Антуан? – перевел разговор на Антуана де Сент-Омера принц.

— Нисколько не против, сир. Только вот беда, наш молодец не рыцарь, чтобы выбирать себе цвета. Хотя.. – Старик в задумчивости посмотрел на опешившего Годфруа. – Гербов на его щите и сюркоте не вижу, значит, и нарушения нет. Спросите-ка Вы, сир, еще у наших герольдов, нет ли у кого простого желтого герба в Европе, чтобы нашего малого не обвинили в незаконном присвоении чужого родового знака.

— Очень Вам признателен за мудрый совет, мессир наставник, сегодня же обязательно поговорю с нашими королевскими герольдами.

Принц повернулся к растерянному Годфруа и сказал: