Книга Пророчество Гийома Завоевателя, страница 118 – Виктор Бушмин

Принц Людовик возмужал, окреп и раздался в плечах, что с учетом его высокого роста и широкой кости, наследства русских предков, дало позднее прозвище Толстого. Он разгибал подковы руками, на одном из турниров в Шампани, приуроченных к отъезду рыцарей в крестовый поход, так хватил турнирной палицей по шлему молодого Робера Бургундского, что у того с тех пор пошли сильные головные боли, потери сознания. У невезучего Робера проявилась такая религиозная одержимость, что его несчастный отец Оттон Бургундский еле успел вытащить сына с готовящегося пострига в монахи.

«Молодец сынок, не успел начать царствовать, а от одного из врагов уже избавился!» – улыбнулся про себя король, услышав о такой воинственной «прыти» его сына.

Филипп прекрасно помнил беседу, которая состоялась у него с Мишелем де Немуром. Он твердо решился изображать из себя страстного богомольца, потому что только таким образом он смог проверить и ближе узнать кандидатов для покушения на жизнь короля Англии.

В дорогу король собрался на удивление быстро, правда все время сборов он непрерывно ворчал на нерасторопных слуг и конюхов. Потом, попросил сына выделить ему в сопровождение сотню конных арбалетчиков. Людовик с радостью согласился. Отец на малом королевском совете назначил сына хранителем большой королевской казны и главной печати, то есть формально передал принцу все рычаги власти.

— Дай-ка мне в провожатые своего рыжего бесенка, – попросил Филипп у Людовика, – его истории и анекдоты будут веселить меня в пути. А, почему ты его до сих пор не произвел в рыцари?..

— Государь, отец мой. Годфруа из семьи простолюдинов, хотя и свободных. Его предки издревле служили верой и правдой нашим предкам, когда они еще были герцогами Франции. Обидно, что он не воин, посему необходимо решение большого королевского совета или королевский именной указ, но причины должны быть настолько вескими, чтобы ни один из магнатов не смог сказать поперек ни одного слова.

— Да-да, конечно сынок. Я и запамятовал, что кутюмы нашего королевства очень строго относятся к процедуре введения в рыцарство простолюдинов. – Сказал король и через шесть часов отправился в путь. Он удивился осведомленности своего сына в тонкостях знаний древних кутюмов, но ничего не сказал, подумав, что это, возможно, успел проговориться Мишель де Немур, оповестивший принца о имеющихся интересах к Годфруа.

Ехать решили на лошадях, а для удобства ночного отдыха и в случае непогоды взяли с собой походный дормез короля, достаточно легкий, но укрепленный железом от стрел и копий. Выехали без рыцарей сопровождения, коих король распустил по домам повидаться с родными. Это был простой частный вояж и официоз был просто излишен.

Годфруа Леви, мессир Жан де Фиенн, да сотня вышколенных, прекрасно экипированных конных стрелков – арбалетчиков, вооруженных не хуже любого рыцаря того времени, – что еще нужно?

Командиром сотни был Жан де Фиенн, третий сын старого рода дворян из Арденнских гор.

Отец его принимал участие в походе с Гильомом Завоевателем на Англию, за что получил из рук герцога приличный надел и замок в Мерсии, который в качестве пожизненного лена передал своему среднему сыну Вульфу. Младшему же Жану, отец выдал немного денег, коня, старомодные латы, оруженосца, благословил, поцеловал и отправил искать счастья. Жан пошел служить к королю Франции, так как его благородная натура противилась разбоям и ночным погромам в составе какой-нибудь шайки рыцарей-разбойников. К двадцати пяти годам он имел уже неплохую должность, принял участие в нескольких походах короля в Бретань и к германской границе, был посвящен в рыцари самим королем, купил домик возле Большого Моста в Париже. Он был строен, светловолос, немногословен и храбр в бою, на него начинали уже поглядывать женщины своим особенным взглядом, полным огня, но от которого он, пока, несколько смущался и робел.