Книга Проклятие Гийома Завоевателя, страница 118 – Виктор Бушмин

После каждого объявленного пункта рыцари хором повторяли:

— Согласен! Согласен!..

Наступила кульминация. Годфруа, обходя каждого отдельного рыцаря, спрашивал его:

— Становишься ли ты, после принятия данной присяги, моим человеком?

Он протягивал руки, в которые вассал вкладывал свои, отвечая:

— Становлюсь твоим человеком и вассалом!

Годфруа поднимал его с колен и троекратно целовал «поцелуем мира», принимая его в число своих вассалов. Так Годфруа, переходя от одного рыцаря к другому, принимал оммажи. В это время за процедурой со стены башни внимательно наблюдал Лузиньян.

Когда де Леви возвратился в замок, он подошел к нему и сказал:

— Здорово придумано! А капеллан записал на пергаменте размеры и расположения феодов и бенефиций? А рыцари расписались, или поставили свои печати? А у каждого была отдельная бумага, или общий свод?

— Что, понравилось? – Усмехнулся де Леви. – Самому захотелось?

Лузиньян почесал затылок:

— Просто у нас, в Пуату, Марше и Ангумуа, менее однородные клятвы и оммажи. Там с каждым в отдельности согласовывают тексты, не один день проводят в спорах, что и как. А уже потом!..

— Так это у вас! А у нас, сам видел, все просто и быстро! – Ответил Годфруа. – Это ведь мои прямые вассалы. Они все безземельные рыцари, вторые или третьи сыновья. С ними, в отличие от старых вассалов, пользующихся леном не один год, значительно проще…

— А! Вот оно что!

— А ты, как думал… Вот, на днях, займусь пересмотром оммажей у старых ленников, тогда и поглядим, сколько с ними будет мороки. – Сказал Годфруа. – А как у тебя дела идут?

Лузиньян, обрадовался появлением интереса к его работе по окультуриванию замка, ответил:

— Значит так! Надо, первым делом, застелить камнем внутренний двор замка. Затем, сделать отводы для стока дождевой и талой воды. Потом…

— Я смотрю, у тебя целый план готов! – Не дал ему договорить де Леви.

— Это точно. Только…

— Что, только?

— Денежки нужны! – Улыбнулся Лузиньян. – На камень, на то, на другое, на мебель, к примеру, на посуду и утварь разную, на украшение домовой церкви…

— Сколько? Говори…

— Тысяч пятнадцать-двадцать ливров! – Выпалил Лузиньян. Он спохватился и добавил. – Этой суммы будет достаточно, я думаю, для всех трех замков и башен…

— Да ты с ума сошел! – Удивился де Леви.

— Посчитай сам… – обиделся Лузиньян. – Не для себя стараюсь, для сестры и для тебя, бестолкового!

— Ладно! Деньги у меня есть. Прикажи шателену Шарлю. Пусть он приводит работников, а ты нанимай, пусть делают все, как надо! Я заплачу. Только попрошу сеньора епископа, чтобы прислал мне толкового человека, смыслящего в делах строительных, пусть он посмотрит и проверяет их работу… – предложил де Леви.

Лузиньян сел на каменный выступ стены и, посмотрев ему в глаза, спросил:

— А мне ты, как я понял, не доверяешь?

Годфруа разозлился так, что был готов ударить его. Он вздохнул и ответил:

— Доверяю! Только подобными делами пусть занимается чернь, или, худой конец, специалист, знающий толк в подобных делах.

— А-а… А я думал.

— Петух тоже думал!.. Пошли, у нас еще дела в Париже есть. – Годфруа потащил Лузиньяна в башню.

— Это, какие дела? – удивился Лузиньян.

— Обыкновенные! Я ни черта не смылю в украшениях и драгоценностях! А ты у нас, натура тонкая, поможешь! – Годфруа скрыл от Лузиньяна, что хочет увидеть принца и Сугерия.