Онлайн книга «Прыжок леопарда»
|
Людовик назначил дату и место утверждения – Страстная суббота на поле возле Гента. Так молодой Гильом Клитон был единодушно избран графом Фландрии. Самое удивительное заключалось в том, что, как и предполагал Сугерий, именно юный и горячий Гильом де Ипр первым поднял знамя восстания, захватив несколько замков и самовольно провозгласив себя графом. После того как король направил к нему внушительный отряд рыцарей, юный бастард сразу же отказался от своих претензий, сославшись на то, что его неправильно поняли и неверно истолковали. Так, почти бескровно, если не считать решительного штурма Брюгге войсками Людовика и местных ополченцев, да жутких казней семейства изменников и предателей, Фландрия упала в руки молодого графа. Филипп, не отходивший от него ни на шаг, даже сам удивлялся простоте и легкости поставленной перед ним задачи. Если бы не одно «но»… Король Людовик, издержавшись в этой военной экспедиции и не заработавший ничего, кроме проблем и убытков (графская казна, как назло, бесследно исчезла, хотя из осажденного замка никто не смог убежать!!!), не выдержал и, не спросив согласия и совета у Сугерия, назначил Гильому Клитону огромный, по тем временам, рельеф за вступление во владение графством – тысячу марок серебром! Молодому графу ничего не оставалось, как принять условия короля и единственное, чем он немного, как он думал, помог себе, была отсрочка до Пасхи следующего 1128 года. Он нарушил свою же клятву не взимать сбор за перевозимые товары, данную им рыцарству, которые, честно положа руку на сердце, именно с этого и жило, не считая, естественно, феодального разбоя и частных войн. Это было началом его конца… Сначала, ни с того, ни с сего, как казалось Гильому, восстали рыцарские гарнизоны Лилля и Сент-Омера. Поразило его только одно: вместе с рыцарством, жившим привилегированно и обособленно от горожан, торговцев и крестьян, выступили ремесленники, горожане и, частично крестьяне, относившиеся ко всему абсолютно равнодушно. Через три дня восстал Гент. Рыцарство, на которое он и сделал ставку при воцарении, предало его первым, отринув оммаж и сломав, в знак его разрыва, соломинки, собравшись публично на большом поле Гента. Именно на том самом поле, где почти год назад в едином порыве давало Гильому Клитону клятву верности… Гильома нельзя было назвать трусом и слабовольным человеком. Перед лицом опасности он, отринув все сомнения и наплевав на проблемы, расправил плечи и предстал миру во всей красе рыцаря, предводителя и полководца. Он отправил письмо королю Людовику, в котором кратко известил его, словно вскользь, о бунте, сделав акцент, прежде всего, на возможность еще одной отсрочки выплаты рельефа. Гильом не мог прямо сказать Людовику, что, мол, денег пока нет, а те, что он сумел собрать, нужны ему дозарезу для подавления бунта. Он был слишком самоуверен, пожалуй, даже чрезмерно, не желая признать полноценное и массовое восстание, обзывая его лишь презрительным словом «бунт». Гильом собрал всех своих рыцарей в Брюгге. Большой зал графского дома был едва занят на пятую часть. — Сколько нас? – тихо спросил он у де Леви, стоявшего подле графского трона. — Здесь сотня рыцарей, мессир… – Филипп вздохнул сокрушенно. – С гарнизонами, что еще верны нам, едва перевалит за две сотни… |