Книга Прыжок леопарда, страница 48 – Виктор Бушмин

— Гильом, дружище! Вот ты, оказывается, где! – Весело произнес принц, обнимая незнакомца. – Позволь представить тебе, мой друг, мессира Филиппа де Леви, моего тезку и товарища! – Принц весело затараторил. – Он согласился стать под наши знамена на предстоящем турнире. Он имеет кое-какой опыт…

Гильом Клитон, внук Гильома Завоевателя и сын его старшего сына Робера Куртгёза, спокойно отстранил принца и подошел к Филиппу де Леви, который был выше него на целую голову и значительно шире в плечах.

— Приветствую вас, благородный шевалье Филипп де Леви. Как вы уже догадались, я и есть тот самый Гильом, лишенный короны Англии и герцогской шапки Нормандии… – он попытался острить, но несколько грустно и натянуто. – Добро пожаловать в компанию изгоев…

— Для меня, мессир, вы всегда будете герцогом Нормандии. – Спокойно ответил Филипп де Леви.

Гильом поднял голову и с любопытством оглядел собеседника. Во всей фигуре де Леви сквозила спокойная и скрытая внутренняя сила, невозмутимость и решительность.

— Благодарю вас за искренние слова. Значит, мессир Филипп, вы согласитесь встать под мой вымпел? Вас не испугает возможность проиграть и, мягко говоря, опростоволоситься на турнире, лишившись денег, коня и оружия?..

— Не пугает. Это соперники должны пугаться… – ответил ему де Леви.

Гильом уставился на герб де Леви, хлопнул себя по лбу и обрадовано произнес:

— А-а-а, так вот, значит, чей это герб! А то я, признаться, находился в неведении, когда увидел незнакомый герб в компании с гербами Бургундии и Невера. – Он отошел на два шага, присмотрелся, подумал немного. – Я вспомнил! Рыцарь, сражавшийся под этим гербом при Бремюле, вынес на руках бездыханное тело мессира де Шомона, ссадил с коня и урезонил мессира де Биго, а вместе с ним – добрую сотню англичан!..

— Это был мой отец. Хотя, признаться, про сотню англичан вы немного хватили лишку… – Филипп покраснел, но не от стыда, а от гордости. Его тронуло то, что почти все сеньоры, встреченные им на своем пути из родового замка до Монкруа, а затем и Парижа, тепло, уважительно и зачастую с нескрываемой любовью отзывались о его отце. – Вы, ваше сиятельство, не первый, кто с уважением и почтением отозвался о моем отце.

— Это большая честь для меня, мессир Филипп. – Гильом почтительно склонил голову перед рыцарем. – Я прошу вас называть меня просто по имени и без всяких там условностей, титулов и званий.

— Смею ли я, простой шевалье, подобное по отношению к столь знатной особе… – смутился Филипп. – Вам, женатому на сестре королевы Франции…

— Это, дорогой Филипп, ровным счетом ничего не значит. – Гильом нахмурился. – Слава Богу, что все мы – благородные сеньоры с самого рождения равны друг другу. Лишь оммаж вносит в наше единство неравенство.

— Великие слова великого человека… – сострил принц Филипп, до этого момента молча наблюдавший за беседой. – Полагаю, Гильом, что твоя излишняя осторожность, на этот раз, не издала тревожных звонков?..

— Ты прав, кузен Филипп. – Гильом засмеялся. – Моя осторожность сказала мне, что я всецело могу доверять этому молодому сеньору. Итак, мессир Филипп, мы ждем вас завтра к утренней службе, после чего мы объявим состав нашего «конроя» на турнир.

— Я буду в срок, мессир. – Филипп поклонился. – Филипп, – он обратился к принцу, который был моложе его на четыре года, – мне надо уладить кое-какие дела. С вашего позволения, сеньоры, я откланяюсь…