Книга Прыжок леопарда, страница 90 – Виктор Бушмин

— Тревога! Тревога! – Закричал, что есть сил, Филипп и принял удар меча на свой кинжал, который хрустнул и рассыпался возле гарды, но сумел-таки смягчить основную силу удара, который, ослабнув и потеряв часть своей энергии, попал по предплечью рыцаря, рассекая гамбезон, кожу и мышцы. – Принц в опасности! Тревога!..

Филипп снова сделал выпад навстречу противнику и прямым проникающим ударом убил второго нападавшего наповал. Он даже толком и не понял, почему закричал именно «принц в опасности», а не имя Гильома, ведь нападавшие намеревались напасть именно на герцога.

Лагерь быстро очнулся от спячки, рыцари буквально голыми выскакивали из своих палаток и с обнаженными мечами бросались к палатке принца и герцога.

Гильом Клитон тоже проснулся, разбуженный криками тревоги, выхватил меч и схватился с врагами, успевшими прорезать дыру в его палатке. Он, как мог, пытался парировать их удары, сыпавшиеся на него сразу с трех сторон, стал пятиться и неуклюже упал, споткнувшись в низенький табурет, стоявший неподалеку от его топчана.

Враги ринулись к нему, чтобы успеть добить, но именно в этот момент в палатку успел влететь, словно ураган, высокий воин и несколькими резкими ударами ранил одного и контузил другого. Третий нападавший бросился наутек, но палатка герцога уже была окружена плотным кольцом возбужденных воинов, бросил меч и, упав на колени, воздел руки к небу и громко замычал…

Вбежали воины с факелами, и Гильом сумел разглядеть лицо своего спасителя. Им оказался Филипп де Леви, который, несмотря на свою кровоточащую рану на левой руке, успел приставить острие меча к горлу сдавшегося на милость врага.

— Кто ты?! Говори, тварь!!!.. – рыцарь дрожал от возбуждения и прилива энергии, готовый отрубить голову несчастному.

— Филипп, брат мой, оставь его… – Гильом подбежал к нему и стал куском полотенца обматывать раненую руку. Герцог жестом приказал слугам связать пленных и оттащить в палатку прислуги, чтобы утром допросить их. – Ты серьезно ранен, мой храбрый и верный де Леви.

Филипп покосился на свою рану и ответил:

— Это мелочи, мой герцог. Это пустяковина…

Гильом позвал лекаря, который, не обращая внимания на протесты рыцаря, усадил его на табурет и осторожно разрезал рукав гамбезона, обнажая рану. Лекарь придирчиво оглядел ее, пощупал края, полез в свой походный короб и, вытащив одну из бутылей, зубами откупорил ее и резко выплеснул на рану.

— Ой-ой! – Вскрикнул Филипп, но тут же взял себя в руки и умолк, скрипя зубами.

— Чем это ты его, Жан? – Гильом с интересом посмотрел на бутылек.

— Это крепкий спирт, мессир герцог. Он должен прочисть рану… – лекарь обронил слова мимоходом, увлекшись осмотром раны.

— Ну, и как рана?.. – Филипп покосился на лекаря.

— Рана, как рана, мессир. В принципе ничего страшного нет, только вот руку придется бинтовать и стараться не махать ею…

— Насколько серьезно он ранен? – Гильом впился глазами в кровоточащую руку.

— Касательное ранение. Кость цела, значит, мессир, ничего жуткого нет… – Лекарь стал бинтовать руку де Леви.

— А я и говорил, что царапина… – Филипп стал харахориться, напуская на лицо маску равнодушия.

В этот момент в палатку прибежал взъерошенный и перепуганный насмерть принц Филипп. Юноша, лицо которого было белее мела, выпученными от удивления глазами смотрел на кавардак, устроенный в палатке герцога, бросая взгляд то на Гильома, то на раненого де Леви, то на трясущийся в агонии труп одного из нападавших, которого еще не успели утащить прочь слуги.